Не болото, просто в низину стекли талые воды. Через пару недель земля просохнет, ну а пока, пожалуй, и трактор увязнет.

— Может, все же получится объехать? — спросила Яна. В прореху облаков выглянуло солнце; ведьма прикрыла глаза приставленной ко лбу ладошкой и окликнула меня: — Лед, что скажешь?

— Может, — ответил я без всякого энтузиазма.

— Так почему бы тебе не проверить?

— А почему бы тебе обед не приготовить?

— Я кухарка, по-твоему?

— А я, по-твоему, самоубийца?

Отправляться в одиночку на разведку я не собирался.

Яна зло глянула на меня, тогда вмешалась Лика.

— Хватит собачиться! — одернула нас худосочная брюнетка с рассеченным и опухшим лбом. — Лагерь в любом случае здесь разобьем. Энергетика стабильная.

Меж берез серели коробки одноэтажных домов с провалившимся и давным-давно сгнившими крышами, в одной из развалин мы и решили обустроить себе временное пристанище. И ветер не так задувает, и какая-никакая защита имеется, пусть даже двери с окнами и зияют провалами.

Стоило лишь разгореться костру, ведьмы выгнали всех на улицу, чтобы переодеться. Я решил время попусту не терять и прошелся с карабином наперевес по рощице, но ничего подозрительного не обнаружил. Тогда набрал хвороста и вернулся к развалинам, но спокойно посидеть у огня не получилось: сразу отправили за водой.

Лужа на опушке оказалась холодной и на удивление чистой. Я немного задержался там, высматривая ориентиры, и, когда солнце зашло за облачко и перестало светить в глаза, узнал отмеченный на карте холм — весь поросший деревьями, но с лысой вершиной.

Окно располагалось от него примерно в семи километрах к югу.

Я вернулся в лагерь, подвесил котелок над огнем и уселся рядом, оставив готовку ведьмам. Кашеварить взялась Лика, усталая и осунувшаяся. Рассаженная бревнышком кожа на лбу покраснела, лицо ведьмы выглядело мертвенно-бледным уже без всякого макияжа.

Когда вода закипела, валькирия всыпала в котелок полпакета макарон и принялась размеренно их помешивать, а потом добавила туда же банку рыбных консервов.

Подошла Яна, села рядом. Я протянул ей бутылку с водой; ведьма покачала головой.

— Не хочу, спасибо, — отказалась она, начала заплетать волосы в косу и спросила: — И так всегда?

— Что — всегда? — не понял я.

— Ты же в Патруле служил? В рейдах всегда так? Холод, грязь, кровь… — Яна поежилась. — Знаешь, я всегда в «комарихи» хотела пробиться, а теперь понимаю: не мое.

Насосавшийся крови комар был эмблемой силового подразделения Лиги. Сделать там карьеру было непросто, но, думаю, у Яны имелись для этого все задатки. Иногда у меня от нее мурашки по коже бегали.