— Душман в Лебедева вцепится как клещ, не отпустит. И аппетиты будут расти, рано или поздно подведет нас под монастырь.

Ермолов кивнул:

— Да, проблема. Но его хрен уберешь, осторожный. Без охраны нигде не ходит.

— Э, Шурик! Полегче! — забеспокоился я. — Войну начать хочешь?

— Не суетись, Скользкий, — поморщился Ермолов. — Есть у меня проверенный кадр в Дружине, оформим передачу груза как разработку контрабандистов. Двух зайцев одним выстрелов убьем — и Лебедева на крючке держать будем, и Душмана. А сами — не при делах.

— Не сдаст нас твой дружинник?

— Не сдаст, — усмехнулся Шурик. — Помнишь Петю Зубко? В нашем отряде служил. Еще с Котом постоянно в карты резался.

— Помню, конечно. Не раз пересекались.

— Он сейчас в Восточном участке, Сельмаш — как раз их земля. Ты как, организуешь вывоз?

— Я?

— А кто?

— Сань, там две тонны!

Но Ермолов лишь фыркнул.

— Наймешь алкашей каких-нибудь. Наличкой я тебя обеспечу.

— Ну давай так, — вздохнул я, хоть ситуация нравилась мне все меньше и меньше. Чего я не собирался делать, так это идти на встречу с Душманом без прикрытия.

— В общем, Лебедев у нас в кармане, — произнес Шурик, — а что с картой?

— Сказал же — вечером будет!

Ермолов глянул на меня с нескрываемым подозрением.

— Помощь нужна?

— Нет, — покачал я головой и начал выгребать из бардачка сложенные туда артефакты. — Денег дай.

— Сколько?

— Тысячу для начала.

— Ни хрена себе!

— Для дела.

— Еще б ты для себя просил! — фыркнул Шурик.

— Мне бесплатно работать, что ли?

— Скользкий, не забывай — ты пайщик!

Я не выдержал и матернулся.

— Хорош уже по ушам ездить! Денег дай, и пойду.

— Тебя где высадить?

— На Красном притормози.

Ермолов повернул на проспект, припарковался у обочины и достал из кармана увесистый мешочек, весело звякнувший серебром.

— Держи. Специально вексель обналичил, чтобы не отследили.

— Правильно сделал.

Я сунул деньги в карман и ткнул приятеля в бронежилет.

— Так и будешь ходить?

— А почему нет? Кутку накину сверху, и нормально. Надо? В багажнике еще один есть.

— Подумаю.

Распахнув дверцу, я выбрался из внедорожника на обочину и по раскисшему газону перешел на тротуар. На небе собирались тучки, вдоль улицы гнал пыль пронзительный ветерок, но дождя пока не было. Впрочем, за ним точно дело не станет.

Потерев давным-давно сломанные и плохо сросшиеся ребра, нывшие к непогоде, я отсалютовал Шурику и зашагал вдоль проспекта. Стены офисных пятиэтажек пестрели разнообразными вывесками. Какие-то выглядели выгоревшими на солнце, какие-то сверкали яркими красками. Одни я помнил, другие видел первый раз.