— Обратно свинтить собрался? — удивился Напалм. — А гимназист тебе на кой?

— Никуда не собрался, консультация по окнам нужна. Только чтобы человек надежный был.

— Подумаю, — кивнул пиромант. — Вечером поговорим.

— Давай тогда.

Напалм зашагал к Моргу, я развернулся и двинулся в противоположном направлении. Обошел площадь, рассеянно поглядывая по сторонам, но ничего интересного в киосках и павильонах не продавалось. Немного послушал аккордеониста, кинул ему мелкую монетку и зашагал к проспекту.

Служебный УАЗ с включенными проблесковыми маячками перегородил там сразу две полосы, и дружинник взмахами полосатого жезла направлял редкий транспорт в объезд безжизненно замершего на дороге тела. Сбивший пешехода «гелендваген» вылетел на обочину немного дальше и замер, уткнувшись решеткой радиатора в фонарный столб. Двое рядовых как раз заламывали за спину руки вусмерть пьяному водителю, а сержант прохаживался рядом и с интересом рассматривал помятый автомобиль.

Я не поленился дойти до пешеходного перехода, недобро глянул на обнесенный лесами особняк букмекерской конторы Гонзо и отправился дальше.

Оружейный магазин «Большая охота» был еще закрыт, а вот бар по соседству уже работал, более того — на парковке перед ним стоял синий RAV4. Я поднялся на крыльцо и заглянул внутрь.

Шурик сидел за стойкой и трепался с помощником пивовара. Тот при виде меня что-то негромко произнес, Ермолов обернулся и махнул рукой.

— Лед, подваливай.

Только забрался на высокий стул, и в зал выглянула вчерашняя симпатичная официантка, которая рыженькая.

— Что-нибудь будете?

— Нет, спасибо, — отказался я. — Уже позавтракал.

— Когда успел? — удивился Ермолов, который, к моему величайшему облегчению, на пиво не налегал и запивал яичницу с беконом обычным чаем.

— Лысого повидать ходил.

— На фига? — опешил Шурик, сразу поняв, о ком идет речь.

— С собой сблатовать хочу. Ну и на завтра подрядил. Так что деньги нужны будут.

Ермолов сунул в рот последний кусок яичницы и с недовольным видом кинул вилку на тарелку.

— С тобой, блин, разоришься! — проворчал он.

— Сам можешь поехать.

Шурик поднялся со стула и расправил плечи; свитер грубой вязки натянулся на животе.

— Не, — покачал мой приятель головой. — Давайте без меня.

— Аванс двести пятьдесят.

— У тебя совсем ничего не осталось?

— Что-то осталось, — пожал я плечами. — Но жить тоже на что-то надо.

Ермолов махнул рукой бармену.

— Пока, Иван! — и двинулся на выход.

Мы вышли на крыльцо; там Шурик достал увесистый кошелек, отсчитал нужную сумму и спросил:

— Не сдаст нас твой лысый друг?