— Хватит уже — вздохнул я, обеими руками держа в охапке щупальца — Я и не заметил, как она под ноги сунулась, а вот они — я кивнул на подергивающиеся ледяные отростки — Они заметили.

— И приголубили птаху — прогудел нависающий надо мной здоровяк — Да так быстро, что и не углядели. Бац — и нет курицы. Только пух полетел. И всегда они так, господин?

— Угу — с досадой отозвался я — Потому и не захожу в пещеру, чтобы они бед не натворили. А за курицу уж извини, Тезка, сожалею.

— Эх — поник головой Тезка — Суп будет… если это мясо еще съедобно…

Я лишь вздохнул, злясь на самого себя. Сказать нечего.

Едва рассвело я, сжигаемый нетерпением, отправился на осмотр новых хозяйственных построек и едва успел дойти до курятника, как оттуда выскочила сладострастно клохчущая курица, преследуемая по пятам взбудораженным петухом. И угодила дуреха прямиком под удар щупальца, да так, что только перья взвились. Слава Создателю, петуху удалось спастись от столь жестокой смерти, и сейчас он с подозрением косился на меня одним глазом, сидя на крыше курятника.

— Лучше бы вы этого негодника пришибли! — в сердцах буркнул Тезка, погрозив петуху кулаком — Гоняет их почем зря, словно бес в него вселился! Тьфу на тебя!

Кашлянув, я отступил на пару шагов назад и самым будничным тоном произнес:

— Думаю, в курятник заглядывать не стоит.

— Да уж, господин — хохотнул Рикар — Еще одна сдохшая курица — и с нашим главным жадюгой приключится сердечный припадок.

Тезка недовольно засопел, но ничего не ответил.

— Тогда осмотрим коров? — бодро произнес я, но мой позыв не оценили.

— Коров? Да что на них смотреть-то, господин? — всплеснул руками Тезка, едва не выронив погибшую курицу — Что вы, коров не видели, что ли? Стоят себе, жвачку пережевывают… да и грязно там, навоз еще не убирали. Обувку изгваздаете в чем попало, сердиться будете.

Молча покосившись на свою облепленную смешанным с грязью снегом железную «обувку», я промолчал. А Рикар веселился вовсю, старательно прикрывая разъехавшийся в улыбке рот. Хозяйственник на самом деле переживал не за чистоту моей обуви, а боялся за сохранность ненаглядных коров. Шесть рогатых животин он называл не иначе как «наше стадо», намекая на будущий прирост, и относился к ним крайне трепетно.

— Ну, раз там грязно… — медленно произнес я, и Тезка поспешно закивал.

— Грязюка непролазная! Едва не по колено!

— Значит, плохо следишь, раз грязи по колено! — припечатал я, и хозяйственник едва не подавился, а Рикар уже не мог сдерживаться и согнулся в припадке хохота, держась руками за живот.