Любимый питомец выглядел куда лучше прежнего. Раны на боку затянулись коркой, дыхание выровнялось, морозный налёт снова курился по серой шерсти. Жуткий рыбный отвар того сопляка и впрямь поставил его на лапы быстрее любого аптекарского зелья, как ни противно было это признавать.

Вот только морда у волка была унылая. Зверь уткнулся носом в лапы и смотрел в пол с таким видом, точно его опозорили на глазах у всего региона.

— Расклеился, дружище? — Касьян присел на корточки у решётки. — Понимаю. Продул какому-то облезлому коту на потеху толпе. Я бы тоже скуксился.

Волк скосил на него глаз и тяжело вздохнул, по-собачьи.

— Ничего. Отлежишься, отъешься, наберёшь силу, — Касьян просунул пальцы сквозь прутья и мягко потрепал зверя по загривку. — А как встанешь на ноги, мы вернёмся и возьмём реванш. Размажем по песку ублюдка, и его обоссаного кота. Слышишь? Этого кота мы…

Договорить он не успел.

Волк дёрнулся, будто в него ударила молния. Зверь отшатнулся к дальней стене клетки, вжался в угол и оскалился в пустоту, мелко труся всем телом. Под брюхом у него растекалась жёлтая лужа.

Касьян замер с протянутой рукой.

— Эй, ты чего? — он растерянно оглядел вольер. — Тут же никого нет.

Но волк его не слушал. Зверь с ужасом таращился на дверь и тихонько скулил, не сводя глаз с пустого проёма.

Касьян ошарашенно поднялся, и по спине его пополз холодок. Что же ты там увидел в том бою, приятель?

Что такого разглядел в обычном коте, раз теперь под себя ходишь от одного упоминания?

Мы вывалились из ворот арены в тёплую вечернюю темноту, где город встретил нас гомоном, факелами вдоль улиц и сытыми запахами харчевен.

Адриан шёл впереди, задавая темп, Инга с Ронаном по бокам, а я замыкал процессию, посадив Рида на плечо. Кот поглядывал на прохожих с высоты, и те шарахались, чуя в домашнем с виду звере что-то неправильное.

— Сюда, через площадь короче, — махнул рукой Адриан.

Инга вдруг остановилась как вкопанная и вцепилась мне в рукав.

— Глядите! — выдохнула она. — Провидица Небесных Путей!

Я проследил за её взглядом и увидел у стены закутанную в тряпьё старуху, перед которой стояла плошка для монет и лежала колода затёртых карт.

— Провидица?

— Она читает судьбы, что начертаны человеку небесами, — зашептала Инга, и глаза её загорелись. — Идёмте, пусть погадает!

Ронан застонал и закатил глаза, но Инга уже тащила всю компанию к старухе, не слушая возражений.

Я пригляделся к бабке, и весь её балаган стал ясен с первого взгляда. Бойко, заученно, по накатанной колее, как зазывала на ярмарке, что облапошивает зевак одной присказкой по сто раз на дню.