полноценной, была бы рри. Как полноценный мужчина или мальчик — рро. Конрад нахмурился: — Никчёмы, получается, даже половой принадлежности не имеют? — Такова традиция, — слегка приподнял плечи Мариани. Что-то подсказывало Дитцу, что старик не одобряет ни упомянутую традицию, ни отца Ланы, продавшего свою дочь какому-то вулгу, ни самого вулга. — Скажите, джи Мариани, а вот это… — сержант выразительно помахал в воздухе оформленной по всем правилам купчей. — Какие права я получаю? — Все, — еще одно пожатие плеч. — А удочерить Лану я могу? Вальяжно развалившийся в кресле мрин вдруг резко выпрямился. Расширившиеся зрачки на секунду затопили чернотой всю радужку и тут же вернулись к нормальному размеру. — Можете, джи Дитц, — медленно проговорил он. В до сих пор безупречном интерлингве зазвучал отчетливый привкус мринга. — Конечно, можете. — И что для этого нужно? — подался вперед Конрад. — Ваша подпись под документом и два свидетеля, чтобы её заверить. — Вы можете составить такой документ? — Разумеется. — Приступайте. С минуту юрист молча разглядывал сидящего перед ним человека поверх сцепленных ладоней, потом слегка нахмурился. — Джи Дитц, вы хорошо представляете себе последствия? Со своей СОБСТВЕННОСТЬЮ вы можете сделать всё, что угодно: продать, подарить, съесть… вашу ДОЧЬ будут защищать все законы Алайи. У неё появятся права, а у вас — обязанности. Их будет много. И тех, и других. Отставной легионер дернул уголком рта в мрачной усмешке: — Я вулг, джи Мариани, но это не значит, что я дурак. И последствия я себе представляю. В частности, я знаю, что у меня нет наследников. Если завтра мой пес взбесится и загрызет меня, моё имущество продадут с муниципальных торгов. Имущество продадут, а вот дочь — нет. И наследницей, пусть и не самой богатой, будет она. Я полночи думал, как мне защитить девчонку, и не смог придумать ничего лучше удочерения. А вы можете? — Не могу, — сверкнул Мариани великолепными зубами, чуточку слишком крупными и чуточку слишком острыми для обычного человека. — Вы удивили меня, джи Дитц. Приятно удивили. Что ж, будь по-вашему. Он прикоснулся он к сенсору связи: — Эдна, мне нужны два свидетеля для важного документа. Одним будете вы. Найдите второго. Немедленно. Пальцы мрина забегали по клавиатуре, заполняя невидимую для Конрада форму. Пару минут в кабинете слышалось только тихое клацанье, с которым ногти юриста, которые следовало бы, пожалуй, назвать когтями, соприкасались с сенсорами. Потом благодушно заурчавший принтер разродился листом, выглядящим