на моей памяти инструктор Легиона — а уж я-то насмотрелся. Соглашайся. И не переживай за Лану. Спорим, я знаю, что она скажет, когда ты расскажешь о моем предложении? — И что же? — неожиданно пошедший на равных разговор придал Тиму уверенности, и алаец позволил себе скептически прищуриться, заслужив теперь уже не наигранное одобрение в глазах мистера Брауна. — Она скажет: «И ты еще раздумываешь⁈» — И ты еще раздумываешь⁈ — возмущение Ланы не знало пределов. — Офицерская школа! Сейчас! Когда ты даже рядовым не служил! Тим приподнялся на локте, откровенно любуясь девушкой. Сидящая на покосившемся стеллаже заброшенной каптёрки, она была не просто хороша — великолепна. Особенно если смотреть снизу, с пола, заваленного сброшенной одеждой. Завидуйте, мистер Браун! Или не завидуйте. Тут уж на ваше усмотрение. Главное, что вы оказались правы. — Он говорил о ещё каком-то экзамене… — Чепуха! Ты сдашь всё, что угодно! И вообще, у нас увольнительная! Хватит валяться, пошли, пошли! Юноша ухмыльнулся — противостоять бьющей через край энергии подруги было решительно невозможно — и зашарил по полу в поисках своего и её белья. А потом они вдвоём завалились в битком набитый курсантский бар. Заведение было предусмотрительно расположено в полумиле от проходной, дабы перебравшие особи успели проветриться и миновать дневального в хотя бы сравнительно прямоходящем состоянии. Руководство «Сан-Квентина» с немалыми на то основаниями полагало, что во всех отношениях непростому контингенту лагеря следует дать возможность выпустить пар без опаски попасться на глаза прямому начальству. Это, разумеется, не отменяло наличия в округе патрулей ЭмПи[1], ну так на то и акула в море, чтобы дайвер не дремал. От пива Тим отказался, хотя и не без внутренней борьбы. Вообще-то, выпить хотелось, но останавливала хитрая усмешечка мистера Брауна, сообщившего на прощание, что вызов на экзамен может поступить в любой момент, и тогда — десятиминутная готовность и не приведи бог опоздать! Полмили до проходной — тьфу, десяти минут хватит и на добраться, и на отдышаться, и на собраться… но вот на протрезветь — это вряд ли. Так что он сидел у стойки, с некоторой завистью поглядывая на Лану с её пивом, и пил горячий чай с мятой. Как же его достала здешняя промозглая сырость! И это называется «весна»⁈ Хоть бы уж обещанная офицерская школа располагалась в месте с пристойным климатом! Коммуникатор пискнул, принимая входящий, курсант-капрал щелкнул ногтем по экрану, выслушал пару коротких фраз и спрыгнул с высокого