— Алена, слушай меня очень внимательно, — его голос стал стальным, командирским — тот самый тон, которым он отдавал приказы в операционной, и от которого у интернов подкашивались ноги. — Сейчас паниковать нельзя. Я запрещаю. С этой минуты ты должна стать моими руками и глазами. Ты — лекарь. Помни это! Педиатр с двадцатилетним стажем. Ты справишься. Ты понимаешь меня?
— Да… да, я поняла… — она с трудом, но пыталась взять себя в руки, в ее голосе появились профессиональные нотки.
— Хорошо. Возьми бумагу и ручку. Записывай все, что я сейчас скажу. Каждое слово, каждую цифру. Это критически важно.
— Взяла… Я готова… Диктуй…
Глава 12
Я шел по полупустому коридору старого административного крыла, где располагались заброшенные кабинеты и кафедры времен основания больницы.
Здесь было непривычно тихо — никакого надсадного кашля больных, стонов, суетливой беготни медсестер. Только жалобный скрип старых дубовых половиц под моими ногами.
Интересное место.
Как музей медицинской истории, случайно законсервированный во времени.
Фырк восседал на моем плече, явно возбужденный предстоящей «экспедицией». Его пушистый хвост нервно подергивался от нетерпения, а маленькие острые коготки то и дело вцеплялись в ткань моего халата.
— Наконец-то, двуногий! НАКОНЕЦ-ТО! Сколько можно было тянуть эту резину! Я уже думал, ты вообще забыл про кабинет моего бывшего хозяина! Столько времени прошло с нашего последнего посещения!
— Я не забыл, Фырк, просто было немного не до того, — мысленно ответил я, сворачивая в боковой коридор, еще более узкий и темный. — У нас тут, знаешь ли, эпидемия на пороге, менталисты-манипуляторы под ногами путаются, тайные заговоры имперского масштаба… Немного не до археологических раскопок было.
— Археологических раскопок⁈ — Фырк аж подпрыгнул от возмущения, едва не свалившись с плеча. — А… ты все шутишь. А я уж напрягся.
Я усмехнулся про себя. Фырк иногда напоминал мне восторженного ребенка, для которого пыльный чердак дедушкиного дома — это пещера Али-Бабы, полная несметных, волшебных богатств. Хотя, конечно, учитывая специфику этого мира, где магия абсолютно реальна, а древние артефакты действительно обладают силой… может, он в чем-то и прав.
Мы прошли мимо обшарпанной двери с полустертой табличкой и наконец… вот она.
Массивная дубовая дверь, обитая потрескавшейся кожей, с потускневшей бронзовой табличкой.
Я остановился, вглядываясь в выгравированную надпись. Буквы едва читались под толстым слоем зеленоватых окислов и въевшейся пыли: «Кафедра патологической анатомии. Профессор В. С. Снегирев».