Последнее время ко мне на прием стали часто напрашиваться иностранцы. Причем, это были именитые врачи. Андрей Юрьевич подсказывал, с кем следует разговаривать. У меня складывалось ощущение, что он знает всех врачей, которые достигли больших высот в своем деле. Если сначала я удовлетворял их просьбы о встрече, то потом прекратил эту практику. Весь разговор состоял из попыток выведать секрет моих умений, когда это не получалось, пытались заманить меня к себе в больницу. В общем, пустая трата времени.

Постепенно, даже больных детей стали принимать по записи, а не как раньше. Родителям или родственникам просто звонили и говорили когда и в какое время они должны привести своих детей. Это вызвало шквал возмещения. Все быстро привыкли к тому, что могут привести своих детей в любое время, поэтому часто у нашей больницы было столпотворение. А если учитывать, что никого не волновало ограничение по возрасту, то бардак стоял знатный. Попробуй не пусти мать с ребенком, ор будет стоять до небес. Причем, добросердечные граждане поддержат именно мать, а не врачей. Как же, не могут вылечить смертельно больного ребенка. То, что лечит только один человек, и он физически, даже при всем своем желании не может всем помочь, никого не волновало. Военные, никак в этом вопросе не могли помочь. Им было приказано, запускать только местных жителей, их родственников или тех людей, которые записаны в очередь на лечение. Проблема была в том, что о возрастном ограничении знали все заинтересованные люди и при звонке, просто называли нужный возраст ребенка. Были случаи, когда в больницу привозили взрослых парней, которые были записаны как десятилетние дети. Причем, после того, как этим людям отказывали в лечении, они не уезжали, а оставались, надеясь на что-то. Конечно, не все, но непонятливых хватало. У больничного комплекса постоянно стояли десятки машин. Внутрь их не пускали.

Для этих людей не было секретом, кто умеет лечить все болезни, поэтому когда я, в сопровождении охраны ехал в больницу, меня провожали злые, полные ненависти глаза. Складывалось ощущение, что именно я виновен в том, что их дети больны. Несколько раз на дорогу выскакивали женщины с детьми, которые перегораживали дорогу и просили помочь детям, крича, о они несовершеннолетние. Детей держали на руках. Приходилось моей охране оттаскивать их с дороги, чтобы была возможность проехать. Я ни разу не оказал помощь этим людям. Прекрасно понимал, что если пойти навстречу одному человеку, то завтра на дорогу выскочит целая толпа и никакая охрана не поможет.