Единственное, что так и не получается использовать, как раньше — мой айван. Сколько ни пытаюсь сформировать «гарпун», это не выходит. Впрочем, толку от этого, скорее всего было бы немного. Я могу видеть только свою ауру. Вернее, её часть. Блики, всполохи, зеркальные энергетические грани. Такое ощущение, что внутри слепка жизненной силы взорвался снаряд, который разнёс всё в клочья. А потом, по остаткам прошлась пламенем пара боевых драконов.

По словам Анхи, она тоже видит только часть моей ауры. Жалкие остатки прошлого слепка жизненной энергии, искалеченные и выжженные. Но теперь ещё и работающие. Как я предполагаю, девушка может наблюдать за этим только за счёт того, что в её венах тоже течёт кровь Схэсса.

На этом моменте возникает логичный вопрос — как сама Анха сумела разобраться в том, что с моим слепком жизненной силы что-то не так? И сразу за ним второй — как она смогла исправить ситуацию, пусть и частично?

Девушка рассказывает. Не сказать, что это сильно проясняет ситуацию. Скорее наоборот. Но если отталкиваться от слов Анхи, то у каждого из рода Схэсс есть что-то вроде призрачного айвана. Они могут корректировать настроение других людей, убивать, заставлять выполнять приказы и проворачивать ещё массу разнообразных вещей.

Но если сам император долгими веками развивал свой дар, то вот у его потомков столько времени не было. Да и силой они располагают, куда меньшей. Если Рэн смог не просто разглядеть мою ауру, но и спалить её, то возможностей Анхи хватило только на то, чтобы разглядеть магические частицы с другой полярностью. И предпринять попытку их упорядочить.

Сначала у меня даже возникает мысль, что у нас с ней схожий потенциал. Но почти сразу выясняется, что есть критичные различия. Я могу видеть любые отрицательно заряженные частицы магии, используя их как «топливо» для нотно-рунных комплексов. А вот девушка способна работать только со слепками человеческой жизненной силы. По большей части — независимо от того, что собой та или иная аура представляет. Но в любом случае, отрицательные частицы, которые могут встречаться в воздухе, она не видит. И взаимодействовать с ними не может.

Ближе к утру, когда окончательно становится понятно, что максимальный радиус «ловли» частиц, это всё те же пятьсот ярдов а в список опробованных входят все нотные комбинации, которые можно было применить в условиях дирижабля, мы отправляемся спать.

Каждому пассажиру выделена отдельная каюта, но Нэйда вполне предсказуемо заваливается ко мне. В части плотских утех, мне приходится её разочаровать. Но похоже, для девушки это не самое главное. Ключевой момент — щёлкнуть по носу «соперницу».