Нараспашку открылось окно, и коробки с деньгами потянулись одна за другой, вытягиваясь в довольно длинную конструкцию. Последней в этой цепочке была полупустая картонная коробка, в неё я и определил тот самый узелок с деньгами и ценностями, изъятыми у бывших рэкетиров чуть ранее. Леший запер окно изнутри, опять обернулся безликим духом, вылетел сквозь стену из дома, подхватил обёрнутый в защитное поле ценный груз и начал набирать скорость по направлению на восток. Как я уже говорил, 10 Махов — это вам не баран чихнул. Таким образом доставка коробок с деньгами к моей пещере, расположенной в одном из самых безлюдных мест Минусинской долины, заняла не более получаса. Ещё столько же времени ушло на то, чтобы вскрыть вход в пещеру, открыть коробки, переместить из них пачки денег в моё главное хранилище и снова запечатать большими камнями вход в пещеру.

Наконец-то все запланированные и стихийно возникшие мероприятия были успешно завершены, я с чувством глубокого удовлетворения перешёл в иллюзорный мир, обернулся самим собой и телепортировался сразу на крыльцо нашего дома. Уж и не знаю, так совпало, или мои русалки в своих снах увидели, что их парень вернулся домой, но одновременно с моим появлением возле входной двери дома три жены султана тоже проснулись и вышли полюбоваться красотой летнего дня.

— Наш касатик, наш Серёженька вернулся! — завизжали девчата и кинулись мне на шею.

После нескольких минут взаимных поцелуев, обнимашек и прочего излияния чувств русалки взяли меня за руки и потащили к нашему озеру, а я и не упирался — хотелось забыть о делах и расслабиться в окружении своего гарема, чему я с удовольствием и посвятил в последующие несколько часов. А после того, как мы дружной компанией снова отправились из моей спальни на наш персональный пляж, я рассказал цыганке Любе и её подружкам о нашем с Михаилом путешествии к её дочери Эсмеральде.

— И ты всё это время молчал! — возмутилась Вера, а Надежда добавила. — Теперь ты должен искупить свою вину и сделать всё возможное, чтобы наша подруга увидела свою дочь как можно быстрее.

— Так я и не возражаю! — отмахивался я от клеймивших меня позором русалок. — Вот, смотрите!

С этими словами я ментально передал каждой из них некоторые видеофрагменты нашего с Климычем пребывания в кабинете молодой цыганки.

— Какая красавица твоя дочурка! — лили масло на душу матери её подружки Надя и Вера.

А Люба лишь улыбалась и украдкой вытирала выступившие слёзы, повторяя:

— Моя милая доченька, лапонька родная! Вся любовь, что на свете, вся к тебе дорогая! Ты и радость моя, и моя ты отрада! Свет в окошке ты мой.