Наступила тьма. Снова тьма. Как же она меня достала.

Постепенно тьма развеялась, а передо мной появился мой маленький дом. Дом, доставшийся от отца, окруженный лесом. Такое все знакомое и такое родное.

— Выпусти меня!

Что за хрень? Крик явно откуда-то из дома. Голос знакомый до жути, вот только чей он?

Захожу в двери. Все здесь так, как было два года назад. Такая же самодельная, но крепкая мебель, ковры, паласы. На полочках книги, а рядом с ними фотография. Я с отцом. Вот только что-то с ней не так. Подхожу ближе и вижу, что у меня нет глаз, из пустых глазниц льется кровь, и я не улыбаюсь, а злобно скалюсь.

— ВЫПУСТИ МЕНЯ!

Резко оборачиваюсь и иду на голос. Захожу в кухню.

— Привет, — улыбается мне бог лжи, стоящий возле кладовки.

— Сирис, — резким движением навожу арбалет и тут же нажимаю на спуск.

Болт летит в ненавистного врага, но тот успевает исчезнуть. Снаряд попадает в деревянную стену.

— Знаешь, ты никогда не был для меня помехой, и я мог убить тебя в любой момент. Думаю, ты уже понял, что нужны мне были боги, вступающиеся за тебя. И так все хорошо шло. И ведь я почти справился. Гребанный бог мести. Ну, ничего. Это поединок чести, а, значит, я смогу уйти, как только убью тебя.

— Так ты покажись, сначала, — я осторожно начал осматривать дом, пытаясь понять, где находится толстяк. — Ты забрел не туда. Это моя голова, и здесь я царь и бог.

— Не все так просто, приятель, — усмехнулся Сирис. — Ты в ней не один.

Я обернулся на скрип открывающейся кладовки. Из нее вышел... я... только я лет на пятнадцать младше, с выколотыми глазами и злобным оскалом. «Я» смотрел на меня с лютой ненавистью.

— Нет... — по спине прошла дрожь, а руки начали трястись.

— Знаешь, у каждого внутри есть демон, и твой, кажется, намного сильнее, чем у большинства людей. Ты слишком долго держал его в заточении.

Я резко прицелился и разрядил арбалет в свою молодую копию, но мальчик исчез, оказавшись прямо передо мной, и тут же толкнул меня в грудь, заставив отлететь и врезаться в стену.

— Ты думал, что сможешь вечно прятаться от себя? — прозвучал голос Сириса. — Ты ненавидишь себя, Леший. Винишь за все и ненавидишь!

«Рука»

Я метнул шкаф в свою копию, но она увернулась и врезала ногой мне в грудь, заставив глотать воздух.

— Это ты виноват! — кричал подросток, смотря на меня пустыми глазницами. — Я говорил тебе! Я просил тебя остановиться! Я кричал! Но ты не хотел меня слушать! Ты закрыл уши и плевал на мой плач!

— Это неправда. Ты и я — мы одно и то же...

— Нет! — от крика мальца начали трястись стены. — Ты вечно избегал меня! Вечно скрывался. Ты прятался от своей боли, а я оставался с ней один.