Подул любопытный ветерок, и не стало тетки. Забрал он и тех, кто по теткиному слову жил. Задержалась чуть дольше прочих Софья Аркадьевна.
— Какую службу я сослу… — оборвалось ее покаяние.
Плыл июнь над опустевшим берегом. Цвел таволгой, провожая поутру бредущую мимо пустых дворов к дому тетки голую, продрогшую Марину. Ничего не забыла она из своих вещей, ничего не вспомнила из того, что записала. Шатаясь, добрела до остановки, дождалась автобуса, уехала восвояси. Дальние ли, ближние ли, Ася об этом уже не ведала. Как и о том, что назвала Марина папку с отчетом по практике «Невестины проводы» и вроде бы не пожалела, что приехала в заброшенную деревню пофоткать покосившиеся заборы, полуразрушенные дома, одичавшие садовые деревья, густую, высокую, до пояса, траву и призраков, таящихся там повсюду. Ничего Ася больше не знала, да и Марину не помнила. Не потому, что запамятовала, а потому, что не хотела хранить в себе. Впервые плыл и цвел июнь для нее по-настоящему. И летало по деревне вольное время.
Настасья Реньжина. Птицы заберут меня
Сестра Катерины умерла во вторник. Смерть не внезапная — долго болела. Катерина к ней не ходила: в самом начале болезни пробовала сунуться — сестра прогнала. Больше и не пыталась.
Сразу после похорон нагрянула служба опеки в лице Натальи Александровны с племянницей Катерины Аленкой.
— Екатерина Петровна, — сказала Наталья Александровна, — возьми пока девочку к себе. Что ей по детдомам скитаться? А мы как приемных родителей девочке подыщем, так сразу и заберем. Ты же не будешь опеку оформлять?
Последнее не вопросом прозвучало: и так понятно — не будет.
Катерина глянула на Аленку. Шестилетняя девочка жалась за спиной Натальи Александровны. Платье грязное, лицо чумазое, сама смотрит в пустоту. Катерине вдруг племянницу, с которой она никогда не общалась, не нянчилась, жалко стало. С сестрой они далеки были, хоть и жили на одной улице: но в гости друг к другу не ходили, встречаясь — не здоровались, взгляды отводили. Как родители много лет назад разошлись, дочек меж собой поделили, так и любовь сестринская вдребезги. Одна к отцу ревновала, другая — к матери. И даже когда родителей не стало, сестры не сошлись.
— Да куда мне… — начала было Катерина.
— Вот и я думаю — куда, — понимающе кивнула Наталья Александровна, неловко потрепав Аленку по голове. — Ты вон только в университет поступила. Какой курс? Первый кончила? Не волнуйся, к сентябрю родителей Алене вашей найдем. Может, папаша еёный, этот, из столицы, вдруг объявится. А может, кто из дальней родни заберет. Есть у вас кто?