Сначала нас ни в какую не хотели допускать до очень занятого патриарха, когда же я снял чехол с иконы и сообщил, что это подарок Папы, вокруг сразу все завертелось, нас с Головней провели в личные апартаменты Патриарха, где он уже ждал нас.
Сидя на подобии трона белом кресле с высокой резной спинкой Патриарх указал нам на стоявшие в трех шагах старинные мягкие креслица — Садитесь, отроки, в ногах правды нет.
Пара служителей приняли икону и поднесли ее к Патриарху, который встал, перекрестился и, низко поклонившись, приложился губами к окладу — Чудо! Это просто настоящее чудо! Это сокровище займет подобающее ей место в храме!
Головня возразил — Я уже давно вышел из отроческого возраста, Святейший Владыка Алексей!
Тот улыбнулся — Для меня вы пока еще отроки, мне ведь уже девяносто лет! За свою жизнь я повидал и революцию и войну! После революции, в январе двадцатого года вместе с митрополитом Арсением я был арестован Новгородской ЧК, однако вскоре мы были освобождены. В ноябре этого же года я предстал перед судом по обвинению в самовольном освидетельствовании мощей святых накануне их вскрытия органами власти, но был амнистирован в связи с окончанием гражданской войны.
В следующем году года патриархом Тихоном по просьбе митрополита Петроградского Вениамина (Казанского) я был назначен епископом Ямбургским, первым викарием Петроградской епархии. Переехав в Петроград, жил в доме при Казанском соборе, затем в Александро-Невской лавре. В мае двадцать второго года, после ареста митрополита Вениамина (Казанского), вступил в управление Петроградской епархией, тотчас после моего вступления в должность управляющего Петроградской митрополией, я был вызван в некое нецерковное учреждение, помещавшееся по Гороховой улице Два и мне был предъявлен ультиматум: трое священников, отлучённых митрополитом от церкви, должны быть восстановлены в своих правах — в противном случае митрополит будет расстрелян. Я, сослался сначала на свою некомпетентность, затем попросил дать мне неделю на размышление. Эта просьба была удовлетворена. Затем, на протяжении недели, происходили совещания в Епархиальном совете, причём по указанному вопросу мнения разделились. Викарные епископы — мои собратья— также не могли установить по этому поводу единой точки зрения. В конце концов, в Епархиальном совете победила та точка зрения, что необходимо идти на всё для спасения жизни владыки-митрополита…' В результате я составил послание к петроградской пастве, в котором снял отлучение. Когда же я узнал, что митрополит Вениамин все же приговорён к расстрелу, то разрыдался, как ребёнок. Я отказался подчиниться обновленческому Высшему церковному управлению митрополита Антонина (Грановского). Ввиду ультиматума последнего признать его власть либо покинуть Петроград сложил с себя в двадцать втором году обязанности временно управляющего епархией.