Перед прибытием воларбуса я вывернула пальто потёртой подкладкой наружу и растормошила юбку. Опустила край до земли, разделила плотный облегающий габардин на три свободных слоя попроще. Перчатки комом полетели в мусор. Что я не могла ненавидеть в тараканьих новшествах, так это иммерсивные панели на транспорте. Орникоптер выглядел как колибри в ярком цифровом оперении, и она дышала, трепетала, а на стоянке чистила пёрышки. А воларбус на пути к морю переоделся в чешую водяного змея.

Черновдовий отшельф находился ближе к Эксиполю, но в Златопрядном, где скалистые берега резали гавань, жила Злайя. Воларбусы — безмоторные полупоезда на колёсах — ходили только до ближайшего хутора-дикоимья. Там было наспех когда-то проложено энергополотно. Оно и заряжало воларбус, а вне дороги они были просто телегами. Раньше из Златопрядного выбирались морем вдоль линии берега, но эзеры запретили ходить по воде к городу. По земле добирались почти целую ночь.

«Остановка „Дикоимье Кыштля“, стоянка четыре секунды , — летел вдоль кресел голографический контролёр. —Пи-ип. Следующая остановка — „Дикоимье Вшитля“».

Я стряхнула сон и потёрла глаза. В стекле воларбуса отражалось лицо фальшивой минори. На виске отпечаталась оконная рама, на щеке — складки рукава. Мне помахали, поймав взгляд в стекле:

— Привет, Эмбер, — приятель, спохватившись, подавился буквой «б» и проглотил остальное.

— Привет, Онджамин. Опять сдавал кровь?

— Что, так уж и видно?

— Видно — не то слово.

— Злайе только не говори.

— Она медик.

— Она ветеринар.

Я только покачала головой. Худые, бледные, до и после смен, шчеры всё равно везли последние силы в город. Онджамин работал агротехником в отшельфе, но близилась зима, и траты росли, а до сбора урожая был ещё месяц.

— Цену токенов на путешествия опять подняли, — Онджамин присел рядом. — Я сдал-то стаканчик всего, чтобы долг отдать. Злайе пришлось заказать переноску-токамак для какой-то зверюги. Рассчитывал, что сразу устроюсь. А теперь вообще ни в чём не уверен.

— Тут стаканчик, там стаканчик.

— Кровь до сих пор самая прибыльная сделка, — равнодушно сказал приятель. — И для неё не нужно получать визу на пребывание в городе.

— Это они нарочно так сделали. За квалифицированный труд платят меньше, чем андроидам. Уж лучше у магнума выпросить подработку.

Онджамин только закатил глаза:

— Невозможно стало на Джио работать, самодур и злой как чёрт. Тараканьё не лучше, но и не хуже. — Он оглянулся, но другие пассажиры дремали. — Наши, кто уехал в город, не вернулись. Вот и ты же прижилась?

— Ну привет, я ведь не кровь сдаю. Кто едет в Эксиполь и думает прожить на донорстве, быстро понимают, что кровь — не лёгкие деньги. Знаю я таких, которые всё, что заработали, отдают реаниматологу, а потом обратно в отшельф. Это если примут ещё, а то и совестно, вот и не возвращаются. Перебиваются нелегалами до первой проверки. Или в бордель.