— На пять из десяти, — живо улыбнулся Бритц, закрывая за ним.
Прошла минута в тишине. А потом вошёл Нахель и с ним бранианская кошка. Пшолл держал в руках шкатулку лидмейстера:
— На пороге у тебя валялась, твоя?
— Нахель ты подбираешь с пола коробки? — отругал его Бритц. — А если там бомба?
— А если там деньги?
Кайнорт принялся заваривать новую ромашку, уже себе. Чивойт поточил копытца о кресло, забрался в него, стал линять и вылизывать себе бороду. Нахель развалился на диване со шкатулкой в руках. Они с Кайнортом уже года полтора были не разлей вода. Жук-плавунец заходил в кабинет как к себе домой, звал Бритца на «ты», а Ингла старательно мяла его плечи. Среди суперспособностей Кайнорта были закадычные друзья и товарищи, которые непостижимым образом заводились у него сами собой, невзирая на обстоятельства места, времени и действия. Он поведал Нахелю печали лидмейстера, и жук предложил дать осколки камушков Ингле.
— У неё же в пальчиках ультразвук, рентген и прочая, и прочая…
— Хм, — сказал Кайнорт. — Ингла, подойди.
Он дал ей камни. Ингла провела ладонью по осколкам. Потом вернулась к самому крупному и задержалась на нём.
— Здесь чип, я чувствую токи, — сказала она и лизнула камень. А потом запихала в рот и стала катать от щеки к щеке, глядя в потолок. При этом у неё вибрировал язык. — Вокрух цыпа хто-то мяфкое. Неофнорофное. А снаруфи камень. Беф профлойки вохдуха, беф треффин.
— Неоднородное, мягкое. Хм, — повторил Бритц.
— Не могу опрефелить, хто именно. Мофет, фряфка. Я фюфтвую волокна.
— Фряфка?
— Ф-р-я-ф-к-а. Фряфка, ткань. Или нет, влафное. Мармелаф. Не жнаю. Маво данных. Нифкий жаряд бафареи.
Она вынула камень из-за щеки, вернула в шкатулку и удалилась заряжаться до утра.
— Распилим его? — предложил Нахель.
— Нет, — Бритц захлопнул шкатулку и отодвинул от себя подальше. — Нет.
— Почему?
— Это может оказаться интересным. А всё, что мне интересно, обычно смертельно опасно. Да, Чивойт?
— Ме-е, — сказала бранианская кошка.
Глава 7 Кофе — это она
В доме, где я снимала квартирку под мастерскую, было три входа. Один для жильцов, второй для меня и моих клиентов шчеров, а третий — парадный. Несложно догадаться, для кого. Я сидела на окне и полировала каблуки. А по парадным ступеням, приподняв брезгливо юбки, поднималась маленькая женщина. На пороге она прижала сумочку к груди и коротко звякнула в видеофон. Было опять слишком поздно для визита насекомых, и домовладелица Рунанна, должно быть, записала себе на лбу напоминание устроить мне наутро выволочку. Я вздохнула и пошла открывать.