— Я готова.

Моя мастерская была уничтожена. Меня преследовали банда махинаторов и Кайнорт Бритц. Все сбережения сгорели, а принять от Злайи деньги — большие деньги — на новую жизнь я бы не смогла. Я рискнула, но была неосторожна и проиграла городу. А сам город проиграла Кайнорту. Но после всего, что я пережила на Кармине, перетерпеть трое суток в холодном ручье без движения, без сна и на пределе диастимагии не казалось чем-то непреодолимым. В конце концов, я ночевала в дерьме. Неужели в воде не переночую?

Без лишних слов я скинула одежду. Джио поджал губы, ожидая, может быть, колебаний или просьбы отвернуться. Рассвет упал на шрамы. Давно выбеленные доктором Изи, но всё равно яркие и заметные рубцы. Пусть смотрит, решила я. Пусть знает, через что прошли рабыни эзеров, пленницы, которых он презрел. Думал, мы валялись по нежным постелям, а не по пескам и ржавчине. Думал, что одним солдатам досталось в этой войне. И что раз я носила сапфировые шпильки и чулки со стрелками, то и внутри была как ломкое суфле. А может, ничего он и не думал вовсе. По лицу Джио тем утром нельзя было разобрать ровным счётом ничего. Настоящий магнум. Папа тоже так умел. Все политики учатся этому со временем.

Камни в ручье оказались скользкие и гладкие. Вода ледяная. От волнения я позабыла заставить течение согреть себя и поняла, что вода не подчинится, пока я не подчиню себе нервы. Я легла на дно Ухлур-реки лицом к небу. До поверхности оставалось метра полтора воды. Редкие песчинки кварца и золота взболтнуло и унесло течением. Мне было страшно до колик. В эту самую секунду идеи получше ритуала посыпались одна за другой. Я бы даже передумала. Если бы накануне Джио не вёл себя как упырь. Клевреи вошли в ручей, опустились на колени и принялись подбирать со дна самоцветы. Бирюзу, гематиты, сердолик, топазы. Янтарь… Клевреи проворно укладывали камушки на моём теле, следуя древним узорам. Скоро самоцветы покрыли кожу от линии волос на лбу до самых лодыжек. Джио бесстрастно наблюдал за церемонией. Его бледное лицо рябило, искажалось водой. Я прикрыла глаза и сосредоточилась на пульсе, пока клевреи искали ещё места на моём теле, где можно было устроить последний авантюрин. Наконец он лёг в ямку на горле, и я смогла вдохнуть. Вода подчинилась без фокусов.

Клевреи вышли из ручья, и Джио подал сигнал бабрахманам. Жрецы надели капюшоны и взялись за тонкие палочки с шариками хрусталя на концах. Вода почти перекрывала звуки речной долины, но вибрация чувствовалась и на дне. Натянутая кожа барабанов была усыпана камушками, такими же, как на мне. С каждым ударом хрусталиков они ритмично подпрыгивали, и вот — самоцветы взлетали со скоростью, на которой глаз уже не улавливал их движения. Казалось, что камушки парят над барабанами.