Тут тоже береговая линия была покрыта льдом, но зато на самом берегу снега было не так много, как на юге Сахалина — связываю это с общей открытостью местности и сильными северными ветрами.

— Гребите! Гребите! — приказал я, когда мы заехали днищем на льдину.

Так мы проехали по льду метров десять, после чего окончательно встали.

— По одному, с носовой части! — дал я распоряжение. — На льду не кучковаться, сразу идти на берег!

Длинной цепочкой мы сошли на берег, оставив баркас.

На японском берегу в глаза бросался волнорез, представленный в виде металлической решётки, ныне покрытой толстым слоем полупрозрачного льда.

— Вот эту срань надо будет забрать, — указал я рукой на волнорез. — Сталь должна быть неплохая, с антикоррозийными присадками. Ого! Вы тоже это видите⁈

— Да, повелитель, — ответил Аллен Адам.

— Это же сраные корабли! — воскликнул я.

Решетчатый волнорез укрывал искусственную бухту для катеров и кораблей, которые так и вмёрзли во льды, никем не востребованные. Значит ли это, что тут всё происходило гораздо жёстче, чем в России, где мы видели древние следы сопротивления и попытки людей смыться куда-то? Или это какие-то японские культуральные штучки, ну, типа, самурай гибнет вместе с островом, Призрак Цусимы и вся херня? Хрен его знает.

Лёд под нами очень толстый, поэтому катера и кораблики вмёрзли основательно. Можно будет, в перспективе, выдолбить их изо льда и перетащить в иной мир. Вон там есть военные катера, судя по камуфляжной расцветке — с такими будет очень легко навести шорох и террор на реках…

— Все за мной, — приказал я.

Идём к ближайшему зданию — маленькая одноэтажка с иероглифами на вывеске. Что это, кого это, зачем это — без понятия. Скоро выясним.

Характерных следов деятельности вегмов нет, хотя мы не самые большие эксперты по их следам деятельности…

— Я захожу, остальные за мной, — решил я, взявшись за ручку двери.

Оказалось не заперто, но внутри обнаружилось что-то вроде автобусного вокзала. Прохожу чуть вглубь и понимаю, что это и есть автобусный вокзал, но очень маленький. Учитывая, что его поставили для обслуживания столь миллипиздрического городка, размеры его, скорее, нормальные.

Внутри кости, пыль, снег у выбитых окон, старые пятна крови, разбросанные шмотки, сумки и остальные атрибуты внезапной и массовой гибели людей. Я, примерно, посчитал видимые пары обуви и понял, что тут погибло около двадцати человек разного возраста и пола.

— А это интересно… — пошёл я к мятой железной двери, обладающей тремя пулевыми отверстиями.

Вела она, как я понял, к кассе. Не особо разбираюсь в устройстве автовокзалов, но что ещё тут может быть?