— Поохотимся, — донеслось ей вслед, — на тех, кто нарушает законы Повелителя…
Она неслась со всех ног, сбивая дыхание, не чувствуя слабости и боли, и только, когда впереди показалась первая плетеная крыша, бессильно осела на землю, кусая упрямо губы. Она выжила. Она не станет плакать! Горло снова обожгло привычной жалящей болью. Новый день обещал быть нелегким.
ГЛАВА 2. Нападение
Утреннее солнце заливало все прозрачно-серебристым светом, ласково щекотало кожу, красило легкие занавеси на окне. Увы, радости сегодня от этого не было. Тело болело так, что даже думать сил не было — выкручивало мышцы, жгло кожу, отзывалось тянущими резями в ступнях и спине. Свет, да что же это такое!
Пить хотелось так, словно она умирала неделю без глотка воды… воды? Айна уже не была уверена в том, что ей требуется обычное питье… С трудом она заставила себя одеть одно из старых чистых платьев, висевших на ней мешком, и начать прибираться. Осторожно. Аккуратно. Медленно. Один раз она чуть не упала, больно стукнувшись виском о печь — хорошо, не об угол. Может, вчерашние фэйри ей и вовсе приснились?
— Да что ж голова твоя такая дурная, человечка…
Ворчащая сиреневая морда выглянула из-за печи, смешно морща нос. Она даже метелку от неожиданности из рук выронила.
— Тих?
— Я это, я. А ты кого, Рыцаря хотела увидеть?!
И морда такая лукавая. Рыцаря… Ядовитые изумрудные очи, блеснувшие когти на руках и тьма, что пропитывает каждую клеточку его тела. Красивее мужчины она в жизни не встречала. Невероятный, опасный хищник.
— Если захочу умереть — непременно твоего Рыцаря позову, — проворчала. И не смогла сдержать любопытства. — А звать его как? Знаешь?
Тихий фырк — и хитрый прищур бусинок-глаз. Не скажет, зуб дает, не скажет…
— Есть да не про твою честь, букашечка.
— Что ещё за прозвища?!
Самой было стыдно, что так обмишурилась. Фэйри не называют своих имен смертным. Фэйри назовут свое истинное имя только тому, кому доверят свою жизнь.
Загремела котелками. Сил готовить совсем нет — хорошо хоть вчерашняя каша вполне съедобна. Как раз придется поделить и так небольшую порцию пополам.
Только села, стиснув зубы и стирая пот со лба, только показалось, что дикая ломота чуть отступила, как дверь, не церемонясь, распахнули с оглушительным хлопком. Невольно вжала голову в плечи, уже подозревая, кто пожаловал.
В избу, не стесняясь, буквально вплыла, хмуря толстые, почти сросшиеся брови, сама тетка Сайнара. Её необъятные размеры в тесной комнатушке еле помещались.
— Ну шо, Айка, зелий наварила? — громыхнул голос, яростно заблестели водянистые глаза.