— Тогда надо опередить их и действовать прямо сейчас! — с азартом заявил Кораблёв. — Сколько можно готовиться? Всё почти готово.
— Вот именно — почти! — он зло уставился на подчиненного. — Одно неверное движение, и полетят наши головы. Император уже давно у всех в печёнках сидит, но он ещё очень силён. План был другой, а из-за твоей выходки всё может пойти коту под хвост.
Кораблёв поник и, понизив голос, уточнил.
— Что же делать?
— Идиот, ты должен был задавать мне вопросы до того, как подорвал Демидова! — вновь взорвался Лавров. — Я-то откуда знаю, что делать? Сам заварил кашу, сам и расхлёбывай!
— Я могу идти? — после минутной заминки, уточнил он.
Граф поднялся на ноги, подошёл к окну и окинул взглядом свой сад, беседку, баню и виднеющуюся вдали полоску реки.
— Нет, никуда ты не пойдёшь, пока мы не придумаем, как выйти из этой ситуации.
Кораблёв подошёл к письменному столу, опустился в мягкое кресло и, сцепив пальцы в замок, задумался.
В комнате наступила тишина. Андрей был бы рад уйти и вернуться когда всё закончится, и граф снова будет в благодушном расположении духа, но без разрешения он не мог этого сделать, а напоминать о себе он точно не хотел. Уж лучше постоять у двери и быть как можно более незаметным.
— Надо пустить следствие по ложному следу, — наконец проговорил граф. — Найди того, кому на руку смерть Демидова, и сделай так, чтобы всё указывало на него.
— Сделаю, — кивнул Кораблёв, вскочил на ноги и торопливо двинулся к двери.
— Но прежде чем что-то предпринимать, спроси разрешения у меня, понял⁈ — крикнул ему вслед Лавров.
— Понял, Ваше Сиятельство. Не извольте беспокоиться, теперь я и шагу не ступлю без вашего разрешения, — заверил он и исчез за дверью.
Глава 6
Мы с Давидом Елизаровичем вернулись в его лечебницу.
— Суровые времена наступают, — сказал лекарь, когда мы двинулись вверх по лестнице к платным палатам.
— О чём это вы?
— Если покушались на такого важного человека, значит, затевается что-то очень плохое, — шепотом произнёс он. — Я уже много лет живу на этом свете, поэтому видел и знаю многое.
— И что же? — тоже шепотом спросил я.
— Не знаю, но чувствую. Ощущения как перед грозой. Всё смолкает вокруг, небо темнеет, а потом — баб-ба-бах! — выкрикнул он и ударил в ладоши.
Медсестра, которая в это время проходила мимо, испуганно вскрикнула и подпрыгнула.
— Ой, прости, милая, — улыбнулся ей Давид Елизарович и снова повернулся ко мне. — Помяните моё слово — всё только начинается.
Хм, а здесь есть над чем подумать. Демидов тоже намекнул, что всё серьёзнее, чем просто разборки между сообществами.