Присовокупляю к ней левую.

Девушка вздыхает, но решается-таки на раскрытие «ужасной тайны».

— Знал бы ты, сколько слухов про нас ходит. — Кажется, даже слегка улыбнулась она. — Всегда можно заметить, когда кто-то о них вспоминает. С практикой приходит, знаешь ли…

Киваю. На сотом разу, наверное, обладая толикой внимательности, и впрямь можно научиться еще и не такому.

— … Большую часть из них наше же ведомство и распускает! — Уже натурально улыбнулась она, делая пару шагов ко мне.

Я только выдохнул негромко, едва она встала вплотную ко мне. Сразу же отчего-то вспомнились события в том самом лесочке. При взгляде на ее смеющиеся глаза, от близости тела… В общем, едва конфуз не произошел и серии «на мосту стояли трое: он, она и у него!».

— Но это большой-большой секрет! — В мою грудь уперся сильный пальчик. — Ты же никому не расскажешь, нет?

Только помотать головой нашел в себе силы. Все-таки аура Елизаветы подавляла, подчиняя мужские инстинкты.

Девушка кивнула, сделав шаг назад.

— Топ-топ⁈ — Совершенно не по-уставному предложила она занять место на броне, пока самые лучшие не разобрали, сделав недвусмысленный жест рукой.

Я выдохнул, наблюдая за тем, как броневичку вышагивает рыжуля, вновь ставшая «ледяной королевой», и… Последовал вслед за ней.

* * *

Карта Елизаветы врала. Как и почти все карты прошлой эпохи… Применительно к нынешнему времени, естественно.

Согласно ее документу, мы должны были дать кругаля километров на пятнадцать, обходя большую часть пути не выходя из «зеленки». Сквозь мертвый город нам придется тогда пройти всего несколько десятков метров до нашей позиции. Рыжуля отчего-то была уверена, что с нее можно будет работать.

Вот только в жизни, как оно обычно и бывает, столкнулись ситуацией «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». На ней вообще, как я убедился, все-что угодно нарисовать можно, все стерпит.

Вот ведь! Аж дыхание сперло в зобу. Но не от злобы и разочарования, а от запаха давно немытого и явно нездорового тела.

— Гок знает! — Гордо кивнул абориген, ткнув отросшим растрескавшемся ногтем в центр массива, который был отмечен сплошной «зеленкой». — Тут пройти сложно. Садо-ого-роды…

Это слово он выговорил особенно тщательно, не особо задумываясь над смыслом. Скорее всего, он просто видел его на другом плане.

— … Собаки там. Мноооого. Люди давно ушли. А они там. Ветра ждать надо. Не тот ветер — нападут.

— Ветер? — Поинтересовалась стоящая рядом с довольно неопрятным лохматым «аборигеном» рыжая.

Лицо ее, как всегда, не выражало никаких эмоций от амбре предполагаемого проводника. Когда вопрос стоит о деле, она такие мелочи не замечает в принципе.