— Нам нужно поговорить. — Я взял за локоть Анну и повёл её подальше от кадетов, активно обсуждающих произошедшее.

Недовольно бурчащая девушка проследовала за мной в укромный безлюдный уголок за главным корпусом. Там я тихо и спокойно принялся втолковывать ей, что мы не пара и никогда ею не будем. Я предполагал, что реакция может быть не очень адекватной, но Анна меня удивила. В плохом смысле…

Сперва она разрыдалась, обвинив меня, что я воспользовался ею и бросил. А в ответ на все мои обоснованные доводы, что она воспользовалась мной ровно так же, как и я ею, девушка принялась поливать меня грязью. В её глазах я быстро пронёсся по карьерной лестнице от простого подонка до выродка Хаоса.

А закончилось всё тем, что она топнула ногой и выпалила, брызжа слюной:

— Ненавижу, подлец!

— Да как у тебя повернулся язык так сказать обо мне, добрейшем из живущих? — сокрушённо покачал я головой и двинулся прочь, чувствуя между лопатками её огненный взор.

Впредь придётся весьма осторожно относиться к партнёршам по любовным утехам. А то опять нарвусь на такую Анну. Девицы же теперь сами будут прыгать в мою постель, а потом начнут бегать за мной и говорить, что я им что-то должен. Вздор какой!

А особо ушлые девушки так и вовсе постараются забеременеть от меня. В бордель, что ли, придётся теперь ходить? Интересно, в Стражграде вообще есть такое стратегически важное заведение? Надо будет спросить у кого-нибудь.

Пока же я глянул на часы и понял, что до выступления осталось не так уж и много времени. Только я подумал об этом, как ко мне подскочил взмыленный Толстой.

— Громов, вот ты! Наконец-то я тебя нашёл! — пропыхтел тот, вытирая пот со лба. — Ректор всех на уши поднял, чтобы тебя нашли! Ты чего телефон-то свой выключил?

— И я рад тебя видеть. Спасибо, что не погиб, пока я прохлаждался в Пустоши.

— А, да. Поздравляю со всеми твоими победами. И ты молодец, что не помер, — ответил Толстой с виноватой улыбкой. — А теперь пойдём, пойдём скорее. Нельзя заставлять графа Багряного ждать.

— Хорошо, — вздохнул я и двинулся за Толстым, который повёл меня к чёрному входу в главный корпус.

Парень по пути рассказал, что, пока меня не было в общежитии, ничего не произошло. А потом помрачневший толстяк с тяжёлым вздохом добавил, что ушлый Румянцев выиграл возможность первым подкатить яйца к пышечке-хохотушке.

— Трагедия, — иронично заметил я и похлопал кадета по плечу. — Но ты не расстраивайся. Если повезёт, Румянцев подхватит неизлечимую болезнь и помрёт.

Толстой выдавил кривую улыбку, уловив мой юмор. Но затем он посерьёзнел и даже слегка оробел, когда мы миновали роскошные коридоры главного корпуса и очутились перед приёмной ректора.