Червь распахнул круглую пасть, снабжённую тремя рядами треугольных роговых пластин, а затем плюнул в меня вонючей жёлтой гадостью.

Я телепортировался в сторону, благодаря чему жижа пронеслась мимо, попав в дерево. Кора сразу же зашипела, и от неё пошёл серый дымок, намекая, что жёлтая гадость — это чуть ли не серная кислота.

— Надеюсь, Ёрмунганд не обидится на меня, если я завалю эту образину. Хотя змей червю не товарищ, — пробормотал я, телепортировался в салон фургона и схватил валявшийся там топор.

Отсюда червя не было видно, так что я не мог перенестись прямо к нему. Мне нужно было видеть… э-э-э… скажем так, точку высадки.

Пришлось снова телепортироваться на дорогу, а уже оттуда я перенёсся за спину червя и со всей силы опустил топор на его голову.

Эх! Удар вышел довольно слабенький.

Прежде бы я голым кулаком пробил башку червя, а сейчас тело у меня паршивенькое. Мускулов явно не хватает. Да ещё всё болит, чешется и тянет. Как же хреново устроены смертные тела!

Даже после такого слабенького удара я чуть руку не вывихнул, а в плече что-то противно заныло. Хорошо хоть лезвие топора всё-таки прорубило кожу червя, пусть и неглубоко.

Тварь издала болезненное шипение и дёрнула головой, плеснув на меня жёлтой кровью. Капли попали на сорочку, «прожгли» её и принялись разъедать кожу, проникая глубоко в плоть.

— Хель тебя возьми! — сдерживая боль, выплюнул я, бросив на червя яростный взор.

Но ему тоже было несладко. Он прямо сейчас получил по башке «молнией», вылетевшей из руки Громова, выбравшегося из фургона.

Червь снова болезненно зашипел и позорно скрылся в своей норе.

— Локки, что с телом моего внука⁈ — тревожно выдал бородач, во все глаза глядя на мои обнажившиеся рёбра. Плоть вокруг них сворачивалась, как кроваво-красная молочная пенка.

— Умира-а-аю… — слабым голосом просипел я и выронил топор, а затем грохнулся на задницу и протянул руку к смертному.

— Александр! — завопил он и ринулся ко мне. Бухнулся на колени и попытался обнять.

— Да убери ты от меня свои руки, я просто дурачусь, — проворчал я, встал на ноги и вызвал свой второй атрибут, носящий название «регенерация».

Магия принялась восстанавливать тело, сжигая внутренние запасы веществ, нужных для постройки тканей. Молоденькая розовая кожа начала нарастать на рёбрах, а в тех местах, где плоть оказалась сожжённой, появлялось новое мясо.

Живот же принялся урчать от дикого чувства голода. В мышцах появилась ещё большая слабость, а в голове застучала настойчивая мысль, что надо бы срочно поесть. Пища восполнит запасы организма, потраченные на регенерацию.