Через мгновение сотни таких же взмыли над второй стеной.

— Атака! Всем приготовиться! Котлы — опустошить! — взревел Лось. И спартанцы ответили врагу, обрушив на головы атакующих котлы с кипящим маслом.

Из-за клубов пыли раздались визги и крики боли, но сразу же следом прогремела череда взрывов. Это гигантские баллисты ответили откуда-то из-за города.

Крепостная стена была разрушена! Теперь им ничего не мешало стрелять по второй стене прямой наводкой!

— Вот же ж чёрт! — прошипел Лось, когда понял, насколько страшным оказался их противник. Даже потеряв столько солдат, даже понеся столь сокрушительные потери… Железный Легион всё ещё жаждал наступать. И делал он это крайне успешно!

— Товарищ Лось, беда! Враг уже у самой вершины! Что нам де… — закричал адъютант, выглянув за парапет. В следующее мгновение его крик оборвался, из шеи показалось окровавленное лезвие меча.

— К оружию! — воскликнул Лось, хватая двуручный топор. — Враг у порога! Не пустим же его дальше! Ни шагу назад! Не дадим врагу и шанса! Техас стоит!

— ТЕХАС СТОИТ!

Из-за зубцов стены показались шлемы легионеров в покрытых пылью доспехах.

Свистели дротики и арбалетные болты. Вспыхивали руны всплеска. Раздавался боевой клич с двух сторон. Гремела сталь, и дребезжали доспехи. Кровь обагрила парапет.

Предстоящий бой мог стать решающим.

* * *

Товарищ Фидель, он же Боба, смотрел с вершины башни на бой у стен. Даже с появлением спартанцев с третьей стены численный перевес всё ещё оставался на стороне Легиона.

Клубы дыма и поднятая пыль не давали операторам орудий вести огонь с прежней меткостью. Более того, как стало вскоре известно, Париж подвёл под стены ещё два защитных купола, формируя из них полностью укрытый от артобстрела коридор. Именно через него легионеры подтягивали штурмовые лестницы, через него же двигались штурмовики, сменявшие одну волну за другой.

Становилось понятно всем, Техас не устоит, если ничего не изменится.

Спартанцы сделали всё возможное и даже больше. Нанесли Легиону серию болезненных ударов, вынудили тех задержаться у стен поселения более двух недель. Но любая удача когда-нибудь заканчивается.

Так и белая полоса Техаса оборвалась под натиском Консула и его солдат. Легионеры отбросили прежнюю осторожность. Больше они не считались с потерями. Было плевать им и на все уловки защитников.

Их ярость достигла такой высоты, что уже ничто не могло их остановить. Только победа. Только смерть врагам.

В какой-то степени Техас сам виноват в том, что довёл всегда собранного и хладнокровного противника до белого каления. Но такова война. На ней нет идеальных решений.