— Я бы не рекомендовал беспокоить пациента ближайшее время, но, полагаю, короткий разговор можно позволить, — кивает медик и освобождает мне путь.

Внутрь я вхожу с мрачным выражением лица. Две кровати находятся в разных концах лекарской палатки. Пострадавший разведчик блаженно похрапывает, тогда как Малой просто лежит на своей койке, смотря куда-то в потолок.

— Ну как ты тут? — пододвигаю к себе телекинезом табурет и присаживаюсь рядом с Малым.

— Не жалуюсь, — вздыхает тот. — Разве что подушка всего одна, да и одеяло не такое мягкое как у меня дома.

— Так мы не в Спарте, чего ты ожидал? — усмехаюсь я. — Шёлковых простыней?

— Не отказался бы, — довольно щурит веки разведчик, после чего его улыбка резко увядает. — Хочу, чтобы ты знал, Шурик. Я ни о чём не жалею. Поэтому передай моим детям…

— У тебя нет детей, Малой, — смеюсь я.

— У меня даже детей ещё нет! — берётся он за голову. — Мне ещё рано умирать.

— Ты не умрёшь, — уверенно заявляю я.

— Я верю тебе, друг, — снова откидывается на подушку Малой. — Но и ты знай. Если что-то и случится… Если я действительно обращусь, как Дыня.

— Ты не обратишься, — настаиваю я. — Змееглазый тебя осмотрел. Никаких дебаффов, кроме истощения у тебя нет.

— И всё же, ЕСЛИ это произойдёт, — упрямо качает головой Малой. — Передай моей жене, что я люблю её больше всего на этом свете. Именно она стала тем человеком, из-за которого я полюбил мир Системы. Ведь не схлопнись Старая Земля, то я никогда бы её и не встретил. А если бы даже и встретил, то никогда бы мы не стали теми, кто мы есть сейчас.

— Я ничего передавать ей не буду, — рычу я. — Ты сам это сделаешь, засранец.

Малой ничего мне не отвечает. Прикрыв глаза, он лишь расплывается в довольной донельзя улыбке.

На этом время для посещения подходит к концу.

* * *

— Готовьте отряд, — приказываю я Базальту и Боту.

— Что вы собираетесь делать, мой Король? — спрашивает у меня Базальт.

— То, что требовалось сделать с самого начала, — заявляю я. — Я выбью нужные мне ответы из местных.

Разведчики в Спарте всегда действовали именно как разведка. То есть они старались по максимуму не вмешиваться в дела наблюдаемого объекта. У них была чёткая и обозначенная цель — разведка и сбор информации.

В войне с Альянсом, во время противостояния с Техасом, при вторжении Железного Легиона Парижа и даже во время зелёной волны — разведчики оставались в тенях. Они передавали драгоценные сведения, действуя максимально скрытно.

Это диверсанты из раза в раз совершали самые рискованные акции по дестабилизации рядов противника. Ночные засады, попытки отравить еду и воду, устранение патрулей или направление орды монстров на лагерь — всё это работа преимущественно диверсантов под началом Третьего.