Думаю, женщины этой расы не слишком спешат воплощаться. Ещё от прошлой жизни толком не отдохнули. Балдеют, наверное, в «астрале», или где там живут сущности, что не надо пахать круглые сутки на этих лохматых самодуров.

Впрочем, это ирония, к науке не имеющая никакого отношения.

Третьим испытуемым становится одна из «фей».

Удивительно то, что вот с ней-то разговор у Люси получается очень даже спокойным и размеренным.

«Фея» говорит тихо и едва слышно, оттого приходится вслушиваться в каждый звук, но видно, что Люси действительно вовлечена в их беседу.

— Похоже, что женщины из всех рас, нет-нет, да и найдут что-то общее, — хмыкает Лорд Данте с задумчивостью.

Я припоминаю Чёрти-что, как и Мирантис, и едва заметно вздрагиваю.

— Может, и так. Может, и так…

Кстати, «феи», наоборот, воплощаются только в женском образе. Никто в Милане не видел эту сущность в мужской ипостаси.

Однако, что-то меня всё еще напрягает в «фее», которая едва ли не плача рассказывает какую-то печальную историю, на которую Люси вовсю ахает и охает.

Причём, с каждой минутой девушка подсаживается всё ближе и ближе к фее, едва ли не вплотную.

Даже змееглазые этого не замечают, словно увлечённые историей «феи» или же, точнее, самим её образом.

Всё это мне отчётливо напоминает мою же оплошность, из-за которой я едва не лишился головы.

Вот, Люси приободряюще гладит «фею» по руке и шепчет ей какие-то утешения, на что «изменённая» облегченно кивает и тихо всхлипывает.

Всё кажется столь чинно и невинно, что и комар носа не подточит. Ровно до того момента, как… голова «феи» трансформируется в огромную пасть, раскрываясь словно огромный бутон и готовится вот-вот откусить кусочек от Люси.

Девушка вздрагивает, уже готовясь закричать.

Змееглазые запоздало бросаются со своих мест, но видно, что «фея» всё заранее просчитала.

И ей бы действительно удалось бы слопать Люси, если бы я не оттолкнул ту назад, выдернув от подопытной своей магией.

Лорд Данте уважительно бросает на меня взгляд, после чего командует заковать в ошейник распоясавшуюся «фею».

Только спустя несколько минут к нам приводят всё ещё ошеломлённую Люси.

— Ты как? Не поранилась? — спрашиваю я у неё. Хоть видимых ран и не видно, но шок у девушки определённо неслабый.

— Она… она казалась мне столь беспомощной и слабой, — чуть не плачет Люси, когда я помогаю ей присесть на услужливо притащенный одним из учёных стул. — Она говорила, как ей тут тяжело работать, как она скучает по прежней жизни, где она жила легко и беззаботно, какие у неё мечты и как она хочет оказаться свободной…