Против сборной Диего Марадоны мы решили сыграть более классически. Дасаев — в воротах. Морозов, Бубнов, Кузнецов, Демьяненко — в обороне. Алейников — в опорной зоне. Добровольский, Литовченко — полузащитники. Беланов, я — под нападающим и Протасов на острие.

Именно так Малофеев и Стрельцов решили сдерживать грозную аргентинскую атаку. Что ж, почему, собственно, нет? Эта схема ненамного уступает в атакующей мощи нашему 4−3–3, но действительно дает большую надежность в центре. А учитывая то, что Марадона может… И при всей неоднозначности первого гола с Англией, второй-то в любом случае великолепен. Вполне логично то, что центр поля Малофеев хочет усилить.

Предматчевую речь Эдуарда Васильевича я, как-то так получилось, слушал вполуха. Возможно, что это неуважение, и кто-то может сказать, что это показатель того, что я не до конца настроен на этот матч. Но нет, как раз наоборот. Это не недонастрой, это как раз полноценная концентрация на игре. Я сидел, вполуха слушал Малофеева, а сам был уже там, на поле, и буквально кожей чувствовал то электричество, которое дарит этому матчу торсида.

Само собой, что слово не очень правильное — это больше к итальянским болельщикам относится. Но да, почему-то в тот момент мне пришла на ум именно торсида.

Наконец Малофеев закончил. Мы встали и направились в туннель, ведущий на поле. Перед самым выходом сборная Советского Союза застыла, а рядом с нами стояли аргентинцы. И так получилось, что рядом со мной оказался Марадона.

Мы с ним абсолютно разные игроки — как по физическим кондициям, так и по игровой философии. Но именно на нас возлагают наибольшие надежды, если говорить про атаку. Я перед этим матчем единолично удерживаю титул лучшего бомбардира этого чемпионата. Мои голевые подвиги в матче с Венгрией стали достаточным фундаментом для этого.

Но при этом лично я не очень доволен собой на этом чемпионате. И у меня, глядя на Марадону, было чувство, что я еще далеко не сказал своего последнего и главного слова на этом турнире. И когда это делать, как не сейчас?

Мы переглянулись с Диего. А потом бразильский судья Ромуальдо Арпи Фильо подал команду о том, что мы можем выходить на поле. И через несколько секунд по моим барабанным перепонкам ударил звук переполненных трибун «Ацтеки».

Да, все 114 тысяч с лишним билетов проданы, на трибунах яблоку негде упасть. И все эти десятки и десятки тысяч сейчас отбивают себе ладони и срывают голоса, приветствуя участников финального матча. На самом деле, чего уж там греха таить, они приветствуют аргентинцев. На трибунах — бело-голубое сумасшествие.