Мы обсуждали письмо ещё минут двадцать. И что меня очень сильно порадовало так это то, что после моего ответа Чивадзе других скептиков не нашлось. Так что обсуждение свелось к составлению самого письма. Нам сначала очень хотелось сделать что-то в стиле «письма казаков турецкому султану», но это бы точно не пропустила наша дорогая советская цензура. Поэтому всё получилось достаточно прилично.

Ну а когда письмо было написано, в роли ответственного секретаря выступил Ренат, капитан нашей сборной. Пришла пора подписей. И в результате на бумагу легли автографы игроков четырёх советских клубов: «Спартака», минского «Динамо», тбилисского «Динамо» и «Торпедо». Я был единственным представителем своего родного клуба, но то, что торпедовских подписей на этом листе бумаги будет больше, я не сомневался.

* * *

Выполнив всё требуемое в Новогорске, я прыгнул в свой «Опель» и поехал в Москву, на базу «Торпедо», куда я попросил приехать своих одноклубников, которые имели шансы поехать в Мексику. Таких набралось сразу шестеро: Добровольский, Харин, два брата Савичевых, Заваров и я.

Когда я приехал на базу, то все ребята были в сборе, но в учебно-методическом классе, в котором они собрались, было несколько больше народу. Помимо игроков сборной Советского Союза, там меня ждало сразу три торпедовские легенды. Точно так же, как действующие игроки «Торпедо», в кабинете меня ждали Иванов, Стрельцов и Воронин.

— И что ты там придумал, подпольщик? — спросил меня Эдуард Анатольевич, едва дверь кабинета за мной закрылась.

Делать вид, что я просто собрал ребят для того, чтобы в карты поиграть, смысла не было. Поэтому я молча достал письмо из портфеля и положил его на стол перед Стрельцовым. Тот взял его и погрузился в чтение. Потом молча, не говоря ни слова, передал письмо Валерию Ивановичу, а тот — Валентину Козьмичу.

Иванов читал письмо дольше всех, и при том ни один раз. Лицо помощника Эдуарда Васильевича в сборной и многолетнего тренера «Торпедо» не выражало вообще ничего. Единственное, что на нём читалось — так это усталость.

Иванов после испанских событий очень сдал, и хотя сейчас он чувствовал себя и выглядел лучше, чем даже месяц назад, всё равно было очевидно, что он ещё не скоро вернётся в строй, если вообще вернётся.

— Интересно, — заговорил он, закончив чтение и сняв очки. — И куда вы с этим письмом собираетесь идти? И я так понимаю, что ты собрал торпедовцев для того, чтобы агитировать их подписать это письмо?

— Валентин Козьмич, можно? — Заваров потянулся к письму.

— Да, конечно, Саша, держи, — протянул Иванов бумагу нашему атакующему полузащитнику, и тот быстро пробежался по нему глазами. Одобрительно кивнув, передал письмо остальным торпедовцам.