Уже метрах в трех от лежащей громадины до меня стали доноситься тревожные завывания системы меха.

«Критическое состояние! Рекомендация: срочное катапультирование»

«Ошибка. Катапультирование невозможно»

«Внимание! Повреждение охлаждающего контура! Питающие элементы повреждены! Критическая температура энергосистемы! Внимание…»

Вот ведь, блин! Я, конечно, не техник мехов, но судя по сообщениям автоматики, дело совсем дрянь.

Мы со Строговым (вторым «бегуном» таки оказался он) вытащили тело Кузьмы и тут же, таща на себе бедолагу, чье лицо и грудь были залиты кровью, который так и не пришел в сознание, бросились назад.

Когда мы отбежали метров на сто, сзади заревел тревожный сигнал.

Один раз, второй, третий, и дальше рвануло так, что нас бросило на землю.

С горем пополам я удержал тело Кузьмы, смягчил его падение.

Оглянувшись назад, я не обнаружил меха. Более того, на том месте, где он лежал, теперь была здоровенная воронка, от которой в небо поднимался дым.

Вот черт! Если бы провозились на пару секунд дольше…

Словно бы спровоцированный взрывом, с неба повалил густой снег, поднялся ветер.

Я открыл забрало своего шлема, высунул язык и словил несколько снежинок. Пить хотелось неимоверно.

– Вставай, развалился тут… – прохрипел рядом Строгов, уже успевший подняться и подойти ко мне. – Что с ним?

– С кем? – не понял я его, но затем сообразил и перевернул Кузьму на спину.

Строгов даже не стал опускаться на колени, проверять пульс. А зачем, если автоматика наших экзоскелетов легко может это сделать визуально.

– Жив, – констатировал Строгов, – помоги.

Я с кряхтеньем вернулся в вертикальное положение и подхватил Кузьму под левую руку, а под правую его уже схватил Строгов.

В принципе, можно было его одному из нас дотащить, но зачем зря расходовать батареи костюмов? Проще распределить нагрузку равномерно на обоих.

Мы двинулись в сторону леса. Бежать уже не стали, но и не плелись из последних сил.

В конце концов, ничего еще не закончилось, у нас есть лишь небольшой перерыв, прежде чем «гарденовцы» опомнятся и последуют за нами.

Уже на подходах к лесу мы обратили внимание, что наши соратники, дожидавшиеся нас там, что-то кричат и указывают назад.

Я сообразил включить динамик и тут же услышал:

– Молодец! Давай, парень!

Мы со Строговым, не отпуская Кузьму, обернулись.

От берега в нашу сторону брела одинокая фигура, которую мы легко опознали.

Литвин! Надо же, выжил, чертяка, и выбраться смог!

А я, честно говоря, совершенно в это не верил.

Но Литвин смог сделать невозможное. Как он только умудрился, и чего это ему стоило – я не представлял.