Понявшие мой маневр вожди снова истошно орут, грозя уцелевшим воинам на стенах кулаками и своими кривыми саблями. Обогнавшие моих воинов степняки пробираются мимо них, прижавшихся к стенам, уже готовы в конном строю атаковать постепенно разрушающуюся неприступную крепость. Накопилось сотни три передовой орды, с такими силами можно идти на приступ.

По центру стены врагов больше вообще нет, выжившие медленно поднимаются на ноги после взрыва и снова занимают своими сверкающими шлемами два куска стены по сотне метров каждый. По центру никого из живых больше не видно.

Я пока поворачиваюсь и подзываю к себе уже хорошо знакомых вождей. Они сразу же оказываются рядом со мной, готовы выслушать любой приказ.

— Сейчас я пробью следующим выстрелом проход в Стене! Пускайте воинов в него сразу! Пусть сбивают церковников со стен! Пустите сотню всадников дальше, пусть они перекроют путь и проведут разведку до следующей Стены, чтобы никто не ушел! Не предупредил оставшихся врагов!

Вожди подобострастно кивают головами и тут же разбегаются, радостно созывая своих воинов на решительный штурм. Впрочем, место тут все равно довольно узкое, большую массу конницы никак не сосредоточить. А атаковать можно только по проложенной в скалах дороге, пусть она становится серьезно шире именно перед Стеной. Тут образовалась какая-то каменная и плоская равнина. Наверно, именно отсюда брали камень на постройку самого титанического укрепления.

Ну, и по самой логике вещей — перед подобной оградой должно оказаться ровное поле. Прямо, как около всем хорошо известной Хельмовой пади.

Теперь я соскакиваю с жеребца, который немедленно пытается куснуть меня за плечо. Получает стволом фузеи по морде, по чувствительному носу, теперь обиженно ржет, мол, я же хотел только пошутить, хозяин. Однако хозяину сейчас вообще не до шуток, поэтому ни одна из них не останется без положенного наказания.

Чтобы зря не расходовать лишний боеприпас, я тщательно целюсь в хороший прицел и стреляю в потолок тоннеля перед средними воротами.

Новый взрыв выбрасывает пыли еще больше, церковники пока оторопело стоят на стенах, бежать еще не бросаются. Какой-то шанс спастись у них есть только сейчас, однако дисциплина и стойкость святоземельцев известна на всем континенте. Без приказа они почти никогда не отступают.

Могли бы еще встать стеной за неуклонно разрушаемыми воротами, чтобы задержать прорыв степняков себе в тыл. Погибнуть самим с пользой и положить немало врагов перед своим строем. Только уже не получится, ведь спуститься вниз с огромной высоты — дело тоже не быстрое, особенно в броне и с оружием. Да еще не понимают они и их командиры, что происходит со Стеной на самом деле. Действие моей аннигиляции очень мягкое и внешне почти не заметное, это тебе не огромным тараном бить так, чтобы вся Стена тряслась.