У Ланга при виде этой картины в буквальном смысле отвисла нижняя челюсть.

«Что, страшно стало от того, как легко и буднично погибла пара твоих коллег из противоположного лагеря?», — позлорадствовал я про себя. К то ли наблюдателю, то ли ликвидатору (если я решу переметнуться к врагам, купив себе прощение за убийство бастарда) я испытывал не самые добрые чувства. И было приятно видеть его растерянность и состояние близкое к тому, что описывается фразой «пыльным мешком пристукнутый».

В лагере началась активная суета. Часть отрядов ушла со своих позиций, в плотных рядах стали образовываться прорехи, когда солдаты начали разбегаться по сторонам, чтобы не попасть под ещё один воздушный налёт. А потом…

— Что сними⁈ — воскликнул Ланг, когда увидел на экране взбесившихся лошадей и химер. Да и многие воины стали бросать оружие, щиты, падать на землю или в страшной панике разбегаться во все стороны.

— Они бояться. Жаль, что до них очень далеко, и ни одного звука не доносится, ведь там есть к чему прислушаться, — спокойно произнёс я.

— Опять ваше оружие? Из вашего мира? — нахмурился собеседник.

— Нет, мессир, ничего подобного. Это просто бочка с огромным количеством мелких дырок в стенках. Правда, бочка наша, тут вы правы. Большая железная ржавая бочка.

На идею скинуть на вражескую кавалерию эту вундервафлю меня надоумил Цезарь. С его слов, подобным частенько баловались во времена ПМВ пилоты аэропланов. Врывающийся сквозь отверстия в бочке, падающей с большой высоты, воздух начинал издавать такие кошмарные звуки, что даже подготовленные люди впадали в панику. Чего уж тут говорить про животных. Даже привычные к артиллерийским обстрелам лошади начинали рвать постромки и сбрасывать с себя седоков, когда слышали «бочёночный» вой над головой.

Сейчас я наблюдал всё это воочию по маленькому экрану управляющего джойстика, связанного с видеокамерами моих летающих големов.

— Командир, — отвлек меня один из дружинников.

— Что? — я посмотрел на бойца.

— Тут это, — он ткнул рукой в сторону «камаза» с зенитной спаркой в кузове, — пленник окочурился.

— Как⁈

— Наверное, от страха, когда зушка стали поливать тех всадников. Он же рядом был привязан, — пожал тот плечами с виноватым выражением на лице.

— Всё у вас не как у нормальных людей, — сплюнул я на землю. — Не могли другую машину туда поставить или его высадить? Тьфу, блин, олухи царя небесного… выбрасывайте его, чего уж теперь.

По правде говоря, смерть пленного меня абсолютно не тронула. Не настолько он был и важен. Вот захвати мы рыцаря или дворянина — командира отряда, то я бы слегка расстроился.