Мужчины поднялись из-за стола и вернулись на свои места только тогда, когда за принцем закрылась дверь.
— Граф, стоило ли его злить? Чего ты добивался, выводя из себя его высочество? — поинтересовался у меня коннетабль.
— Ничего, — ответил я собеседнику. — Просто принц взял неверный тон, посчитав, что я не настолько высокороден, чтобы общаться со мной с достоинством. Для меня он лишь сын моего сюзерена, никак себя не проявивший ранее. Не более.
— Он принц, — влез в наш разговор первый маршал. — Этого достаточно.
— Мне нет, — опять полез я в бочку. — Господа, я хочу закончить этот бессмысленный разговор и вернуться к своим людям, после чего отправиться в свой феод. В столице меня больше ничего не держит, а вот дома слишком много важных дел, которые без меня никому не решить.
Коннетабль глубоко вздохнул, на пару секунд прикрыл глаза и следом сказал уже менее резко, смягчив тон.
— Разумеется, граф, тебя никто не держит в этой комнате. Но хочу напоследок рассказать тебе кое-что. Это важно.
— Хорошо, я выслушаю вас, — кивнул я и вопросительно посмотрел на герцога.
Глава 9
Глава 9
Обратная дорога из столицы в свой родной феод прошла без малейших эксцессов. Коннетабль был так любезен, что предоставил мне проводника, который провёл грузовики по более удобному пути, чем тот, которым я воспользовался по пути на бал. Не пришлось ставить под угрозу главный королевский тракт, мощённый брусчаткой, и не было потрачено время на создание пути через реки и овраги.
Но как оказалось, неприятности просто решили за мной не бегать. Они ждали меня дома.
Едва только увидев Лину, которая выскочила из дома навстречу мне, встречая, я сразу понял: произошло что-то очень плохое, пока меня не было.
— Что случилось? — задал я вопрос сразу после приветствия.
— Хагха умерла, — грустно произнесла девушка. — Её убил тот дурацкий ошейник.
— Как? — не поверил я. — Не могло такое произойти.
И тут же понял: ещё как могло. С Линой несколько раз случалось, когда она нарушала мои распоряжения. Причём, не специально, просто по незнанию или машинально выполняя какие-то привычные дела. Они шли вразрез с моими указаниями, но поощрялись прежними хозяевами. Вообще запретов, которые заканчиваются смертью раба не очень много, но они есть, и нарушить их носитель рабской печати, всё-таки, может. Всегда я оказывался рядом с управляющей и отменял наказание. А тут…
«Дурак, почему не передал право приказывать Хагхе кому-нибудь другому, пока меня нет дома?», — со злостью подумал я про свою недогадливость. Моя ошибка стоила жизни хорошему человеку. — С Максимом что? Как он?