— Очень сильно переживает. Вас ругал, позавчера стал пить водку и вино, — сообщила управляющая. — Я ему решила не мешать.

— Сейчас он где?

— У себя, спит.

— Понятно… а как вообще случилось, что Хагха умерла? Рабская печать наказывает своего носителя смертью только в некоторых случаях, и их не так уж и много.

Лина тяжело вздохнула и совсем тихо сказала:

— Мне кажется… нет, я почти уверена, что она сама себя убила.

— Что? — воскликнула Аня, которая стояла рядом и внимательно слушала наш разговор.

— Не может быть⁈ — не поверил я. — Самоубийство запрещено рабской печатью. Она не убьёт, а накажет жуткой болью. Тебе ли не знать этого.

Та поморщилась, вспомнив не самые приятные моменты из своей жизни в статусе «чёрной» рабыни.

— Дело в том, что я и до рабства была из простонародья и привыкла находиться в услужении. Обучения по ухаживанию за благородными дамами просто помогли стать не такой скованной в присутствии знати, расширили кругозор и… вскружили голову, из-за чего и получила вот это украшение, — Лина показала чёрное кольцо на пальце, знак «чёрной» рабыни. — А Хагха была воином — гордым, сильным, привыкшим рисковать своей жизнью и мечтающей погибнуть в бою и со славой. И вдруг такое событие. Она и на меня наговорила не потому что узнала меня, а больше от злости и отчаяния. Когда вы уехали к королю, то мы с ней не раз разговаривали. Она мне призналась, что те обидные слова вырвались случайно, и попросила за них прощение. Я даже почти решила, что скоро станем хорошими подругами, ведь наши судьбы такие похожие, но — увы. Три дня назад её нашли мёртвой с ошейником, глубоко врезавшимся в её шею. Тут даже несведущий человек понял бы, что это он и убил её.

— Странно, она совсем не выглядела человеком, который хочет умереть, — с недоумением произнесла Аня.

— И я не заметила такого, — опять вздохнула Лина. — Эх, если бы я поняла сразу, что она просит прощения не просто так, а хочет уйти из этого мира без груза на душе от несправедливых обид.

— Где её тело? — спросил я.

— В землянке за стеной посёлка, там сделали отдельный морозильник для тела. Хоронить не стали до вашего возвращения.

— Проводи, хочу посмотреть сам.

Осмотр тела ничего мне не дал. Да и что я хотел понять, увидев мёртвое тело? Сам не знаю. У меня даже мелькнула мысль влить в тело немного своей крови и посмотреть, что же из этого выйдет. Нет, я не рассчитывал вернуть к жизни мёртвую девушку, но мог бы попытаться расспросить о причинах, которые привели к смерти, из расчёта, что слепок души ещё не выветрился из ауры. Но тут же прогнал эту мысль, как кощунственную. Внутри стало мерзко, когда я представил такую картину.