— Строительных големов или рабочих, как ты их называешь, големопсов, побольше кровавых боеприпасов к винтовкам и пулемётам, доспехи с такой же обработкой… Ещё нужны лечебные амулеты с теми особыми жемчужинами…

— Стоп, стоп, — прервал я мужчину. — Палыч, умерь аппетит.

— Я только начало списка зачитал.

— Вот и остановись на этом, — не принял я шутку. — Отобьюсь от врагов, вот тогда всё будет. Постепенно конечно, сам должен понимать, что не могу я сразу столько всего тебе передать. У тебя там несколько сотен человек, а у меня уже несколько тысяч и все разбросаны по огромной территории. И опасностей не меньше, просто они здесь другие.

— Мне ещё твой Ежов нужен на пару недель, — не обратив внимания на мою предыдущую фразу, сказал Сан Палыч.

— Не отпущу, — категорически заявил я. — Ты его так обработаешь, что парень у тебя и останется. А он у меня здесь работает почти так же, как я сам, то есть, без роздыха.

— Ой, ты переработал прям, — фыркнул тот в рацию. — Корона графская тебе там не жмёт?

— Палыч, сейчас поругаемся, блин, — разозлился я. — Ты только что озвучил список вещей, который полностью придётся делать лично мне. И после этого намекаешь, что мне делать нечего⁈

— Всё, успокойся, — посерьёзнел тон собеседника. — Я просто пошутил, не нервничай. Давай сначала, ага? Что там у тебя случилось?

— Да вот случилось кое-что…

Когда ушёл принц, оставив меня наедине со своими военачальниками, то коннетабль сообщил одну неприятную новость. Неприятную конкретно для меня. Оказывается, в том отряде, занимавщимся запугиванием крестьян и опустошением коронных земель, был незаконнорождённый сын короля Ликанона. К своим бастардам тот относился достаточно трепетно, чтобы мне начать беспокоиться за свою судьбу. От простых людей, тех же служанок, король своих детей не признавал. Но если после интрижки беременела какая-нибудь дама благородных кровей, то её судьба и судьба её ребенка складывались очень удачно. Разумеется, если оба, мать и дитя, не пытались в открытую или за спиной кусать кормящую их руку. В этом случае их ждала суровая кара. А тот королевский ублюдок, которого накололи на свои пики мои гвардейцы рядом с безымянной деревушкой, был одним из первых сыновей да ещё и от любимой фаворитки (по слухам, любимой до сих пор и иногда крутящей королем так, как женщине было нужно).

В общем по всему выходило, что мне так и так стоит ждать королевских мстителей из соседней державы. Но если ещё и мой сюзерен проиграет первое и оно же решающее сражение, то для меня всё станет только хуже. И совсем будет плохо, если ликанонец выиграет войну. Мой феод ему не забрать никак, так как слишком далеко расположен. Зато никто и ничто ему не помешает дойти до меня со своей армией и всё здесь уничтожить. Тем более, неизвестно на что пойдёт мой сюзерен, если ему будет предложено в обмен на мою голову уменьшить репарации в случае проигрыша. В благородство сильных мира сего я не верил ни на Земле, ни здесь. Это нечто эфемерное. Психология, мораль и характер политиков и госдеятелей настолько ломаются, что для них уже не остаётся ничего святого. Даже в собственных мыслях они найдут оправдание самым страшным последствиям после принятого решения. А уж разрушить союзы, порвать договорённости — это как два пальца… м-да.