Перстень мог означать то, что меня простили (хотя за что⁈ Принц сам повел со мной неправильно) или как минимум в наших отношениях возникло перемирие. Или не означал ничего, обычный широкий жест на публику для укрепления впечатления, что я ещё крепче влился в королевскую свиту, а чувства у принца ко мне остались прежними — холодными и с желанием ещё не раз насолить, указать моё место.

— Благодарю, ваше высочество, — принял я королевский дар и низко поклонился. Другого мне не оставалось, хотя я подозревал, что последует дальше. И это мне не нравилось.

— Я так же выражаю вам личную благодарность и отпускаю вас домой. Вы славно повоевали, так дайте теперь совершить подвиги другим, граф, — весело подмигнул он мне. — И ещё мне будет спокойнее, если границы моего дома вновь окажутся под надёжной защитой одного из лучших воинов королевства!

«Вот же сволочь», — подумал я после его фразы. Но сделать я ничего не мог, увы. Оставалось в ответ улыбаться, принимать поздравления окружающих и всем своим видом показывать, как же я доволен, что вскоре окажусь в более мягком климате у родного очага и под тёплым бочком жены.

— Жадные, — вынесли вердикт Шацкий и Цезарь, когда я покинул принца и вернулся в расположение своей дружины. — Не захотели делиться будущими ништяками.

И я был полностью с ними согласен. Уже завтра армия астанирийцев перейдёт границу и вторгнется на земли Ликанона. Неполных три тысячи человек, но с большим штатом магов. Тем более, ни один наш архимаг не был убит в недавнем сражении в отличие от их коллег в армии ликанонцев. Ещё и весь костяк вражеского войска был уничтожен. Многие дворяне, жрецы и маги Ликанона оказались на погребальном костре со своими приближёнными и дружинами. Сейчас ситуация у соседей едва ли не хуже, чем была в Астанирии после злополучного похода в Пустое королевство. И этим собираются воспользоваться принц со своими полководцами.

Вглубь страны сильно забираться никто не станет, не с таким войском, но ближайшим к границе феодам достанется. А ведь сравнительно недавно был убран урожай, амбары и кладовые ломятся от припасов, приготовленных для зимы. Налоги пополнили казну в замках правителей. При этом астанирийцам будут противостоять лишь старые и больные дружинники да ополчение. Их потуги даже не заметят, гвардейцы и маги пройдут сквозь них, как игла сквозь кружева.

С другой стороны, я даже рад тому, что возвращаюсь назад. По крайней мере, не буду ощущать себя виноватым за смерть сотен или даже тысяч людей. Простых людей — крестьян и горожан, которые будут обобраны до нитки. Многие из них не дотянут до весны, умрут от голода и холода, когда из их амбаров захватчики выгребут всё до последнего зёрнышка. Это прямые смерти. А будут и косвенные, когда разорённый люд выйдет на большую дорогу с дубиной и самострелом, чтобы забрать чужие жизни и чужое добро ради жизней своих.