Через полчаса от них пришли новости.

— Первый! Здесь деревня мелкая или хутор… был. Все мёртвые, даже животные, точнее убитые. Но их убили странно, прям садисты какие-то тут порезвились, — сообщил по рации разведчик. — Живых нет, есть свежие следы от коней.

— Принято, — ответил я ему. — Ждите на месте, мы будем скоро, — и отключился.

— Хочешь глянуть там всё сам? А смысл? — вопросительно посмотрел на меня Колька.

— Хочу. Если потом меня обвинят в нападении на хутор, то хотя бы буду знать, что там случилось. Да и странно как-то, что совсем рядом с нами такое массовое нападение на поселение да ещё на коронных землях.

— Ещё как странно, — вмешался в мой разговор с баронетом Буйнов. — Мы же гремели всю ночь на реке. А здесь едва ли десять километров наберётся.

— Лес мог заглушить звуки или просто никто не понял, что там гремит вдали, — задумчиво произнёс Николай, потом опять задал вопрос. — Все поедем или часть?

— Часть. Всем там делать нечего.

Шесть големов, два гвардейца, баронет с супругой, которая не пожелала оставаться в грузовике и сумела уговорить меня взять с собой, мол, я тебе ещё пригожусь, увижу и замечу то, чего другим не под силу. И пять дружинников. Больше не влезло в «уазик», на котором я решил отправиться к мёртвому хутору. Пара големов из взятых была рабочими, чтобы не пришлось терять время на объезд оврагов и зарослей. Они и вытянут машину на бугор, и поваленные деревья оперативно отволокут в сторону с дороги.

Это был крупный хутор с дюжиной капитальных построек: четыре жилых дома, несколько амбаров и хлевов, навесов под сено с соломой. Рядом поле в несколько гектар со следами обработки. Хутор защищал трёхметровый частокол из толстых брёвен с заострёнными верхними краями. Вот только он не спас тех, кто за ним жил.

Двадцать семь мужчин и женщин всех возрастов приняли крайне мучительную смерть. Детей и подростков неизвестные повесили на верхней перекладине ворот. Всем женщинам вскрыли животы от лобка до грудины и вытащили внутренности наружу. Мужчинам вырезали рёбра на спине и вывернули те вверх.

Смерть приняли и неразумные жители хутора. В хлеву лежали мёртвые туши и тушки домашней птицы, коров с козами, свиньи.

— За что с ними так? — сквозь зубы произнёс Николай. — Детей-то с женщинами, зачем убивать?

— Для устрашения, — ответил ему Буйнов. — Другой причины я не вижу. Командир, что будем делать? Их бы похоронить стоило.

— Похороним.

Рабочие големы споро вырыли две большие ямы за частоколом и перетаскали туда трупы. В одну положили людей, в другую животных.

Пока они этим занимались, я приказал обыскать хутор. Не надо только сразу думать обо мне плохое и представлять мародёром. Я не нуждался в дешёвом крестьянском скарбе. Просто у меня теплилась надежда, что кто-то сумел спастись и спрятаться от извергов в каком-нибудь схроне. Увы, даже големопсы не сумели найти ни единой живой души на хуторе.