— Да, ладно, — махнул я рукой. — Все равно давно пора было в мусор выкинуть. Однако ситуация….

Я задумчиво посмотрел на Серегу, который, вытянув шею, с любопытством наблюдал за происходящим. Заметив мой вопросительный взгляд, Крайнов пожал плечами и, саркастически ухмыльнувшись, пропел:

— Славься Британия.

* * *

Серега ушел от меня практически под утро. Всю ночь он слушал историю моих похождений, качая головой и косясь, то на невозмутимого Батона, то на домового, который в этот день взвалил на себя обязанности по кухне, до утра поя нас своим бодрящим травяным чаем. Правда было у меня нехорошее подозрение, что траву для оного он собирает прямо у нас во дворе, как раз в местах выгула местных питомцев, однако Пантелей клялся и божился что это старые запасы, привезённые им с собой из деревни. Ирен с нами сидеть не стала, а оккупировав единственный диван, завалилась спать. Правда до этого девушка умудрилась вогнать всех в краску, так как неожиданно принялась стягивать с себя свой комбинезон, заставив нашу четверку быстренько ретироваться из комнаты на кухню: впереди Пантелей с подносом, позади него покачивающийся Серега, который все норовил обернуться и наконец я, — несущий Батона за шкирку. Тот естественно возмущался, доказывая всем, что он хочет спать и вообще — просто обыкновенный кот, к тому же страшно милый, пушистый и убаюкивающе — мурлыкающий, что очень хорошо успокаивает нервы. В результате я пообещал его познакомить с одним добрым добрым дяденькой врачом, который убирает таким вот мурлыкам кое-какие не очень нужные вещицы и Батон половину ночи просидел у холодильника в позе лотоса, медитируя на свой хвост, видимо в надежде понять, что это я имел ввиду.

После ухода друга, я еще немного посидел на кухне, размышляя, где бы мне приютиться и не заметил, как уснул прямо за столом, пристроив вместо подушки пустую тарелку. Проснулся я от аппетитных запахов и, открыв глаза, с удивлением обнаружил стоявшую у плиты Ирен, на которой из одежды присутствовали лишь небольшие обтягивающие шортики и маечка. Девушка что-то жарила на сковородке, а Пантелей стоял рядом, внимательно наблюдая за процессом и порой что-то тихонько ей подсказывал. Изредка его взгляд падал на выгибающуюся буграми ткань майки и, тогда как-то по невинному домовой краснел, смущенно отводя глаза в сторону. Батон же возлежал у холодильника, с самым задумчивым видом потягивая сметану из пакета и, судя по направлению взгляда, думал о чем-то большом, хорошем и упругом. Впрочем, за это я его осуждать не мог, ибо на краткий миг меня самого посетили подобные философские мысли — вид Ирен стоящей у плиты в лучах восходящего солнца, чей свет проникал сквозь неплотно задвинутые шторы, был поистине замечательный. Измазанный в муке нос, волосы, горящие огненным пламенем отраженного света, гибкий стан, который обтягивающая майка только подчеркивала, стройные ноги…ууу. Блин…ну почему у меня на пути попадаются исключительно рыжие особы. Моя Эльфира — рыжая, Ирен — вообще огонек, причем очень симпатичный. Я мысленно взвыл и, усилием воли загнав свое истекающее слюнною похотливое «я» куда-то в район мозжечка, долго читал ему моральную проповедь о высоких, чистых и абсолютно дружественных чувствах. Судя по некоторой напряженной обстановке в нижней части моего организма, помогало не очень сильно, так что пришлось вскакивать с места и галопом бежать в ванную, делая вид что очень и очень надо. Бедный Батон от неожиданности аж чуть не подавился, однако вовремя успел убраться у меня с дороги, прижавшись спиной к холодильнику и воздев пакет со сметаной над головой.