А надо сказать, что в связи с тем, что Батон буквально выкашивал продукты в закромах нашей квартиры, причем не брезговал даже редиской и морковкой, я принял решение ограничить его доступ к оным. Котейко конечно принялся возмущаться; дескать, ест мало, все это наговоры и вообще похудел он тут, ажно смотреть страшно, ребра так и выпирают. Мы с Ирен дружно переглянулись, затем уставились на кота, который возмущаясь, размахивал каралькой сырокопченой, изредка ее надкусывая, дабы перевести дух. Не знаю, как насчет ребер, но морда кота явственно ширилась день ото дня, причем с угрожающей быстротой. В результате, на стражу запасов был поставлен Пантелей, с указанием применять различные доступные средства, дабы не допускать кота к холодильнику. Всю ночь из-за закрытой двери кухни раздавались странные звуки и приглушенное мявканье, а поутру Батон выглядел страшно злым и несколько помятым, впрочем, судя по прореженной бороде домового, тому тоже досталось неслабо. Короче, не знаю, что у них ночью произошло, однако после этого у кота с домовым появилась некая договорённость: Батон может есть все, что лежит на столе, а вот холодильник находиться в полном подчинении Пантелея… к вечеру вчерашнего дня опустела даже сахарница. А сам котейко до темноты пролежал на подоконнике, пожирая глазами сидящих на дереве ворон.

Я вздохнул. Видимо это все от безделья. Батона хош не хош, а приходиться держать в четырех стенах, вот он и беситься, впрочем, покушать котик всегда был недурак.

— Так, — голос Сереги оторвал меня от раздумий и заставил вопросительно посмотреть на друга. — Вот, — он сунул руку в карман и положил на стол перед собой два загранпаспорта. — Это тебе и Ирен, точнее Красновой Ирине Ивановне, тысяча девятьсот девяносто восьмого года рождения, — твоей супруге.

— Чего!! — В кухню ворвался рыжий вихрь в неглиже и навис над Крайновым, уперев руки в бока, едва прикрытые ажурной маечкой.

— Да ничего, так чай пьем, — улыбнулся я, пиная под столом Серегу, у которого челюсть сделала попытку рухнуть на стол. — Правда ведь, Серый.

— Ага, — растерянно кивнул тот, пододвигая к себе вазочку с конфетюром и болтая в ней чайной ложечкой, при этом его взгляд не отрывался от Ирен. — Чаевничаем мы тут, — сказал он, отхлебывая из вазочки. — У вашего Пантелея чай страсть какой вкусный, сладенький…

— Еще бы, — я бросил многозначительный взгляд на домового, который понимающе кивнул и, скрывшись в коридоре, через пару минут вернулся с халатиком.

— Так, о чем вы тут минуту назад говорили? — спросила техномагичка, завязывая поясок на халате с видом каратиста, готовившегося к поединку.