Да, хочу заметить, что как-то у меня возник вопрос, а как вообще и главное какой магии обучают детей, если у них у всех разные способности. Ну, в смысле Грей вон маг земли, эльфийки пользуются силой лесов, а Эрнеста вообще специализируется на звуковой магии. Мне лично казалось, что было бы логичнее разделить ребят по способностям и уж на этой базе формировать классы. С этим-то вопросом я и подкатил к нашему Эйнштейну, ну тому, что в простонародье Антиох Гоймерыч. Тот в этот момент как раз кормил какого-то тушканчика размером с гориллу, и мой вопрос застал его несколько врасплох, как, впрочем, и тушканчика. Гоймерыч задумчиво взлохматил шевелюру, а зверь почесал нос кисточкой своего хвоста, затем оба дружно пожали плечами.

— Знаете, Ярослав, я об этом как-то не задумывался, — сказал Гоймерыч, протягивая тушканчику очередной фрукт, очень сильно смахивающий на ананас. — Однако вы правы, и во многих академиях так и делается.

— Ну, я думаю, что это правильно.

— Не совсем, — покачал головой завуч. — Дело в том, что тогда получаются маги очень узкой специализации, мы же помогаем детям освоить, хотя бы частично, и другие направления магии. Дело в том, что магия это по сути, что?

— Что? — переспросил я, переглянувшись с тушканчиком.

— Магия — суть оперирование энергетическими потоками элементов, а все ее разделение на огонь, воду ну и прочие составляющие — это так, направленности, а иногда личные предпочтения, порожденные глубоким невежеством и различными суевериями. Для настоящего мага не должно быть разницы, какой стихией он пользуется, вот это мы и стараемся втемяшить в головы наших учеников.

— Подождите, подождите, что-то я не совсем понимаю, а вот если, например, взять «магию лесов» что используют эльфы или звуковую магию вампиров к каким энер…

— Земля и воздух, — перебил меня Гоймерыч. — Хотя если вы возьмёте ту же магию огня, я могу утверждать, что и она использует в некотором роде процессы движения воздушных масс, так что, как я и говорил раньше, все эти разделения, так — частности.

— И все же они существуют.

— Естественно, — кивнул завуч. — У каждого направления свои секреты, а также плюсы и минусы. В принципе мы помогаем своим ученикам развить их умения, и если вы, Ярослав, посетите практические уроки, то вот там как раз увидите группы разбитые на определенные специализации.

Я тогда крепко задумался. Действительно, на остальных уроках своих учеников, я как-то не разу не присутствовал, хотя если честно, тут такого и не принято. Помнится, единственный раз заглянул к Герберту, так потом такое было…до сих пор нос болит, хотя, в принципе, после того случая мы-то как раз и сдружились. Однако как-то больше меня по чужим урокам ходит не тянет, да и вообще народ тут в академии какой-то необщительный, все сидят по своим домам как сычи в дупле и фиг знает, чем по вечерам занимаются. Зато теперь понятно, почему о магах идет слушок, дескать, они необщительные и вообще страшно занятые личности, решающие какие-то глобальные проблемы межмирового масштаба. Угу, знаю я эту занятость, особенно грешит у нас этим Дорофеич, он после третьего бочонка эльфийского такие теории может двигать, только успевай записывать и подливать, а уж о межмировых проблемах думать… М-дя, не бережет он себя, все о судьбах мира, да о судьбах мира. Печени ему своей не жалко, хотя, по авторитетному заявлению самого завхоза, у него такая часть организма отсутствовала напрочь, дабы в гномьем теле она как бы лишняя. Впрочем, судя по выпитым им декалитрам, я начинал подозревать, что на самом деле это нифига не шутка, а реальная особенность физиологии его рода.