Очень-очень дорогая вещь. Драгоценность.

Так считал мой дед. Так считал Фредерик. И Седрик. И его мамаша. Надеюсь, эту гадину порвало на части, когда она поняла, что до меня теперь не дотянуться.

В какой-то степени Фредерик прав. Он действительно меня спас.

Я ведь сбежала налегке, с одной лишь сменой белья и кошельком, благо в Иррейе стояло теплое лето. Остановилась в обычной гостинице, записалась вдовой, не указывая настоящего имени. Мне нужно было передохнуть и обдумать дальнейший путь. Ночевать под открытым небом, наверное, было в тот момент безопаснее. Но я слишком устала и хотела хоть немного покоя.

Сбегала я не в первый раз. Обычно меня ловили и возвращали обратно, но в этот раз вышло по-другому.

Гостиница оказалось неплохой. Мне предоставили маленькую, но чистую комнату, и предложили искупаться. Поужинав и запив свою маленькую победу славным вином, я согласилась, хоть двери мыльни и показались довольно хлипкими. Впрочем, хозяин заверил меня, что практически все комнаты свободны, меня точно никто не потревожит.

Я облачилась в длинную ночную сорочку и отправилась умываться. Огромная медная ванна, сияющая начищенными боками, соблазняла изо всех сил, и я сдалась. Включила воду, активировала нагревательный артефакт, насыпала на дно ванны цветочной соли с маслами, распустила волосы. Они у меня густые и длинные, до ягодиц. Нужно было вычесать дорожную пыль.

Когда дверь распахнулась, я даже не успела напугаться. На ввалившегося в мыльню невысокого мужчину средних лет я посмотрела с презрительным недоумением.

— Рий не пробовал стучаться?

— Я… премного извиняюсь. Не рассчитал силы, — пробормотал мужчина, разглядывая меня с хищным интересом. Никакой вины я в его голосе не услышала.

— Выйдите вон.

— А если не выйду? — насмешливо вскинул черные брови мужчина. — Что тогда?

У него были короткие волосы, совершенно седые виски и морщинки под глазами. По стрижке и выправке видно — военный, причем высокого ранга. Не привык, чтобы ему перечили. Даже женщины. Я таких немало встречала при дворе. Если сейчас начну плакать и просить, он, конечно, смутится и даже извинится куда более искренне. Но плакать мне уже осточертело, поэтому я решила: пойду в наступление. Пусть он сдает позиции. Сколько можно подчиняться?

— Я собиралась принять ванну, — надменно заявила я, не опуская глаз, как того требовали приличия, и разглядывая его не менее нахально. — Вы мне помешали.

Он неплохо сложен. И глаза, пожалуй, красивые. Светлые такие. Серые. Холодные. Маг, поди.

— Я тоже собирался принять ванну, — усмехнулся рий, опираясь плечом на косяк и скрещивая руки на груди. Точно маг. У него на пальцах перстни. Артефакты, наверное. Других побрякушек военные не признают.