Вскоре в толпе выходящих на перрон пассажиров показалась и внушительная фигура Кокорева. С окладистой бородой, в цилиндре и дорогом сюртуке, он двигался неспешно, с достоинством хозяина жизни. За ним семенил приказчик с багажом.

— Владислав Антонович! — гулко прогремел он, заметив меня. — Рад видеть! Не ожидал такой встречи прямо у вагона. Порадовали вы меня, старика!

— Просто решил не терять времени, Василий Александрович, — ответил я, крепко пожимая его руку.

Мы вышли на привокзальную площадь, где извозчики, щелкая кнутами и горяча своих кляч, наперебой предлагали услуги. Купец придирчиво осмотрел упряжки и выбрал ту, где лошади были, по его мнению, наиболее резвы и упитанны.

— В контору! На Ильинку! — скомандовал Кокорев, и мы уселись в пролетку.

Извозчик лихо гикнул, и наш экипаж тронулся, вливаясь в шумный поток московского движения. Я мельком оглянулся и увидел, как мой серый знакомый, ничуть не мешкая, подскочил к другому извозчику, что-то коротко ему бросил, и они тронулись следом за нами, держась на почтительном расстоянии.

Инстинкт требовал немедленно действовать: приказать извозчику гнать, попытаться оторваться, запутать след в лабиринте переулков. Но разум говорил иное. Я не знал, кто это. Люди пана Сакульского? Вряд ли. Те действовали бы более прямолинейно, да и зачем я ему сдался? Конкуренты Кокорева? Возможно. А может, и кое-кто посерьезнее. Полиция? Третье отделение?

Так, что же делать? Наверное, прежде всего, не паниковать. Сейчас любая попытка оторваться была бы признанием того, что мне есть что скрывать, да и Кокорев может зря всполошиться. Нет. Лучше сделать вид, что я ничего не заметил. Позволить им пока следить, изучить повадки, попытаться понять, кто они и чего хотят. На войне лучший способ победить врага — это сначала дать ему поверить, что ты его не видишь.

— Что-то не так, Владислав Антонович? — заметил мое напряжение Кокорев, внимательно глядя.

— Все в порядке, Василий Александрович, — спокойно ответил я, поворачиваясь у нему. — Просто обдумываю наш разговор.

Наконец экипаж остановился у массивного трехэтажного особняка на Ильинке, в самом сердце московской деловой жизни. Я-то думал, что контора Кокорева в Петербурге на Литейном, где мы познакомились, была его главной цитаделью, но оказалось, это лишь представительство в имперской столице. Главная контора Кокорева находилась здесь, в Москве.

Внутри все было устроено с купеческой основательностью: дубовые панели, тяжелые конторские столы, за которыми скрипели перьями десятки приказчиков. В воздухе стоял гул, похожий на гудение пчелиного роя — здесь делались большие дела.