Он встал, давая понять, что аудиенция окончена.

Мы со Штиглицем поднялись и поклонились. Я покинул кабинет, чувствуя на спине ледяной взгляд Долгорукова, но мне было все равно. Я выдержал этот допрос. И вышел из него победителем.

Дверь кабинета тихо закрылась, отрезая нас от мира высшей политики.

«Легко отделались и даже на каторгу не послали» — пронеслось в голове.

Мы с бароном Штиглицем молча спускались по широкой мраморной лестнице. Атмосфера все еще была напряженной, но лед недоверия и угрозы, царивший в кабинете, начал таять, сменяясь усталым облегчением.

— Благодарю за поддержку, господин барон, — сказал я, когда мы достигли вестибюля. — Без вашего присутствия все могло бы кончиться иначе.

Штиглиц остановился и посмотрел на меня своими холодными, проницательными глазами. На его тонких губах появилась тень усмешки.

— Они боятся скандала больше, чем воровства, господин Тарановский. Теперь главное — действовать быстро. Как только вернутся господа из поездки, стоит немедленно подсчитать точное количество акций под нашим контролем. И организовать собрание акционеров. Я вас поддержу.

Он коротко кивнул и, не прощаясь, направился к выходу, где его уже ждала карета.

Я вернулся в отель в состоянии эйфории. Я, никому не известный «австрийский поляк», только что на равных говорил с первыми лицами империи и вышел победителем. И не просто отстоял свое дело, а заставил их считаться с собой. Впервые за долгое время я мог позволить себе просто отдохнуть. Поднявшись в номер, я вызвал слугу и заказал лучший ужин, какой только был в отеле, и бутылку французского шампанского. Сегодня я праздновал свою победу очередную победу. В одиночестве.

На следующее утро после спокойного завтрака слуга доложил о визите полковника жандармерии. Через минуту в мой номер вошел полковник Липранди. Тот самый, что с таким ледяным высокомерием допрашивал меня в Петропавловской крепости.

Но сейчас это был совершенно другой человек. Он держался с безупречной официальной вежливостью, и в его поведении не было ни тени былого превосходства. Он не допрашивал. Он отчитывался.

— Господин Тарановский, — начал он, — имею честь доложить вам о ходе расследования по делу о покушении на вашу жизнь.

Я молча кивнул, предлагая ему сесть.

— Стрелявший, некий отставной унтер-офицер, пришел в себя. К сожалению, он не может пролить свет на заказчиков. По его словам, его нанял человек, представившийся вымышленным именем, передал деньги и оружие.

— И где же тот, который нанял? — вежливо поинтересовался я.

— Исчез, — развел руками Липранди. — Вероятнее всего, покинул Петербург. А возможно, — он сделал многозначительную паузу, — его уже нет в живых. Наниматели заметают следы. Суд над стрелком состоится в ближайшее время. Как потерпевший, вы имеете право присутствовать.