Кокорев расхохотался, гулко хлопнув себя по ляжке.

— И ведь умудрился, проныра, взять с него расписку! Нацарапал на клочке бумаги: «Получил от подрядчика такого-то за два бочонка вина столько-то». И подпись! А в тот самый момент, когда они эти бочонки в телегу грузили, из леска будто случайно вышли двое моих ребят да урядник, которого я заранее «попросил» прогуляться в тех местах. Да и все — взяли мерзавцев с поличным! Управляющий сразу на колени бухнулся, все выложил: и что барин приказал, и что не в первый раз. А самого Мезенцева уже к допросу в уездном городе готовят. Попалась пташка! Не отвертится теперь, соловьем запоет! Заплатит и штраф, и неустойку, да еще и отправится за кормчество под суд! Лепота! Ой, лепота!

Он залпом осушил свой стакан и с уважением посмотрел на меня.

— Оченно я тебе, Владислав Антонович, благодарен. Уж вроде бы на все дела я, старый откупной прибыльщик, мастер, а вот такого еще не делывал!

Я только хмыкнул и был совсем не против, что данное дело обошлось без меня и Изи. Да и подходящий момент настал.

— Рад помочь, Василий Александрович, — спокойно ответил я. — Но дело Мезенцева — это так, ерунда. Мелкая стычка. Есть у нас предприятие покрупнее!

Кокорев подался вперед, его глаза блеснули.

— Владислав Антоныч, не томи душу. Продолжай!

— Помните, я говорил вам о сиротах Левицких? Их делом заинтересовались очень серьезные люди в Петербурге. На основании их жалобы и вскрывшихся махинаций с землей инициировано сенатское расследование деятельности Главного общества на этом участке. Будет ревизия.

Кокорев присвистнул. Сенатская ревизия — это очень, очень серьезно. У ГОРЖД намечались крупные неприятности.

— И вот что я подумал, — продолжал я, понизив голос. — Дело Левицких — лишь самая скандальная часть деятельности французских аферистов, а ревизия наверняка накопает еще больше историй такого рода. Все это теперь приобщат к общему расследованию, показывающему, какими грязными методами действуют управляющие Общества. А если эту историю правильно подать? Если через газеты, через слухи в купеческих и дворянских собраниях раструбить о том, что французские дельцы не только воруют казенные деньги, но и разоряют дворянские гнезда, спаивают народ левой водкой, вступают в сговор с мелкими мошенниками… Да еще рабочие у них бунтуют, да так, что аж пожары устраивают на стройке государственной важности… Представляете, какой поднимется скандал?

Кокорев тотчас же уловил мою его мысль, и, судя по всему, мгновенно оценил перспективы и масштаб. Прищурившись, он уставился на меня с видом «Вот же хитрая ты бестия» и так и слушал, не отрываясь, пока я вдохновенно развивал свою мысль.