И внимательно на меня посмотрел.

— Да-да, нападавший в наших руках. Он, кстати, жив. Ваш выстрел пришелся в плечо. Рана не смертельна, если не случится заражения крови, он будет жить. Сейчас он в Обуховской больнице, в беспамятстве. Как только очнется, мы его допросим. Тогда, возможно, картина прояснится.

Жив. Эта новость была одновременно и хорошей, и плохой. Хорошей — потому что это ниточка к заказчикам, соучастник, который мог дать показания. Плохой — потому что он мог и солгать, выставить нападавшими нас. Дилемма…

— Вы сейчас говорите про пассажира пролетки, господин подполковник? — уточнил я. — Там был еще кучер. Известна ли его судьба?

— Был, — легко согласился Липранди. — Но, увы, извозчик бросил и пролетку и раненого подельника в первом же переулке и испарился. Думаю, найти его будет затруднительно.

Он снова вперил в меня свой изучающий, лишенный каких-либо эмоций взгляд. Тот самый, который я помнил по казематам равелина. Он играл со мной, дозируя информацию, проверяя мои ответы.

— Знаете, что меня смущает в этой истории, господин Владислав Антонович? — вдруг сменил он тон на доверительный. — Ваша ошеломительная реакция. По словам свидетелей, вы действовать начали раньше, чем прозвучал выстрел, столкнули господина Кокорева с линии огня и выстрелили первым. Такая реакция… прямо скажем, она не свойственна коммерсанту! Я бы сказал, это свойственно лишь военному, что не раз смотрел смерти в лицо.

Так-так…. Похоже, подполковник в своих размышлениях вернулся к тому, на чем мы расстались в прошлый раз — к установлению моей личности. Покушение дало ему новый повод копать под меня. «Идентификация Борна, мать его». Вторая серия.

— В мире коммерции, господин подполковник, — парировал я, не отводя взгляда, — иногда приходится быть солдатом. Особенно когда вы занимаетесь негоциацией в Монголии и Сибири, среди варнаков и хунхузов и каждый день имеете дело с людьми, предпочитающими решать споры не в суде, а с помощью пули и кулака. Да, выходя от графа Неклюдова, я был готов ко всему: он предупредил, что враги готовят мне крупные неприятности. К тому же я не раз ходил на охоту и на медведя, и на кабана. Вы когда-нибудь охотились на кабана?

— Что ж… — задумчиво произнес он. — Весьма предусмотрительно! Мы будем ждать, когда эта раненая пташка придет в сознание. А до тех пор, господа, моя просьба к вам: никаких поездок. Но время следствия оставайтесь в Петербурге. И, если позволите дать совет, — вставая, произнес он, — будьте осторожны! Если они однажды решились на такое, значит, могут повторить.