— Не заплатили, — буркнул Мышляев. — Пообещали тысячу рублей.

— Вы изрядно продешевили. — И, кивнув напоследок улану, я направился на выход.

Мы вышли из парадной на залитую солнцем Гороховую улицу. Я чувствовал себя так, словно только что выиграл тяжелейшую шахматную партию. Изя, напротив, казался жертвой стоматолога, которой вырвали зуб без наркоза. Федотов сохранял невозмутимое выражение лица, но я заметил, что он посматривает на меня с новым, почтительным любопытством.

Как только мы сели в пролетку и тронулись с места, Изя не выдержал. Он вцепился в мой рукав, и его голос дрожал от волнения.

— Курила, я тебя умоляю, скажи, зачем ты это сделал⁈ Исполнит ли он уговор? А денег мы ему уже дали! Пятьсот рублей! А если он сейчас побежит к барону и все ему расскажет⁈

Я оставался совершенно спокойным, глядя на проплывающие мимо дома.

— Если выполнит — хорошо. А если расскажет — тоже неплохо.

— Неплохо⁈ — Глаза Изи полезли на лоб. — Что же в этом хорошего⁈

— А то, Изя, — я повернулся к нему, — что барон наверняка мнит себя неприкасаемым. Считает, что за его игры ему ничего не будет. Кто я такой для него? Выскочка из Сибири. А тут выяснится, что с ним тоже могут сыграть в эти игры. Он наверняка напряжется. Он не привык к такому. — Я усмехнулся. — Он испугается.

Я видел, как Изя пытается осмыслить мои слова.

— А мы еще больше заставим его понервничать, — продолжил я, — чтобы он поверил в опасность.

— И как? — с неподдельным интересом спросил Изя. — А не думаешь, что Мышляев или барон сообщат все жандармам?

— Может, и сообщат, — пожал я плечами. — Вот только денег мы дали «на лечение». Всегда можно сказать, что мы с господином Мышляевым примирились, и я, как благородный человек, помог ему с оплатой врачей. А по поводу всего остального… — Я понизил голос. — Изя, найди мне парочку подходящих людей. Не полных неумех, но и не профессионалов. Пусть начнут следить за бароном д’Онкло. Как он проводит день, куда ездит, кто к нему ездит.

— Так их же наверняка заметят! — воскликнул Изя. — Это же не топтуны из охранки!

— Именно, Изя. Именно. — Я с удовольствием посмотрел на его озадаченное лицо. — Не сразу, но на них обратят внимание. И как ты думаешь, что подумает д’Онкло, когда узнает, что за ним следят? Он подумает… много чего он подумает. В том числе, что есть опасность. Что его действительно могут попытаться убить. Он же первым начал. Он испугается еще больше, если Мышляев ему все расскажет, и попытается выяснить, чьи это люди. И на некоторое время затихнет. И это даст нам время спокойно все завершить. По крайней мере, я на это надеюсь.