И что оставалось отставному ротмистру пограничной стражи? Ну для начала отложить в памяти имена и фамилии всех тех «добрых» людей в Военном ведомстве, чьими заботами он был вынужден принять на себя повышенные (а вернее, сильно завышенные) обязательства. Глядишь, как-нибудь и удастся при случае отблагодарить их за явно бескорыстную помощь. Затем надеяться на хорошие отношения с одним из профессоров Михайловской артиллерийской академии, генерал-лейтенантом Чебышевым, и директором тех самых Пермских пушечных заводов, господином Славяновым. А еще крепко думать — что же именно он может предложить Круппу за его небольшую дружескую поддержку в данном вопросе. Пока на ум приходили только деньги. ОЧЕНЬ большие деньги — при их наличии старина Фридрих точно проявит все возможное в данном случае понимание.

— Гм!.. Александр Яковлевич, возможно, стоит подумать о продаже части, так сказать, непрофильных активов?

— Все, что можно продать, не принесет и миллиона, притом что обошлось мне больше чем в полтора. Тем более что и этот вариант учтен — в качестве самого последнего средства.

Молодой фабрикант улыбнулся и кивнул на стопочку папок, полученных от собеседника:

— Но, учитывая новый аргентинский контракт и предложения от компаний-судостроителей — кстати, очень своевременные предложения! — я надеюсь, что до такой крайности все же не дойдет.

Тут уже задумался сам посетитель, сомневаясь и поглядывая на дверь (стоит ли приглашать племянника и сына?), и это, разумеется, не осталось незамеченным.

— Есть что-то интересное?

Всего через три минуты уже молодая поросль клана Луневых переглядывалась через стол, определяя — кто первый будет просить денежку на бедность. Выиграл Геннадий Арчибальдович. Быстро отчитавшись по своему основному занятию и мельком упомянув об исключительно удачном приобретении пароходов «Ласточка» и «Стриж» (можно сказать, первенцев будущей речной флотилии Русской аграрной компании), молодой директор осторожно поинтересовался:

— Ваше сиятельство, нас интересует чай?

— В смысле торговли? Нет. И не надо лишнего официоза, Геннадий, я же просил…

— А возможность получить собственные плантации на землях империи?

— Например, где? В Грузии? Покорнейше благодарю, но такого счастья мне и даром не надобно.

— А если они будут рядом с Екатеринодаром?[18]

Аристократ выгнул в удивлении левую бровь и уточнил:

— Кубань? В первый раз слышу, чтобы казаки увлекались биологией и селекцией растений.

Несмотря на неприкрытый скептицизм начальства, Геннадий упорно не желал падать духом:

— Я бы и сам не поверил в такую возможность, если бы один человек не привел очень веские доказательства.