— Вот как?.. Хм, мой юный друг демонстрирует все новые таланты. Дальше?

— Нашего конфидента обыскали, немного допросили — разумеется, он все отрицал, — затем оглушили и… повесили прямо у меня на глазах.

Фридрих, потянувшийся было рукой к сигаре, тут же о ней забыл.

— Занятно.

— Далее, меня развязали и, насколько я понял, запечатлели на фоне, гм, недавнего собеседника. Кстати, проделав это при помощи удивительно маленькой переносной фотографической камеры. Опять связали и ненадолго оставили в покое — по всей видимости, дожидаться наступления вечера. Из разговоров я уяснил, что меня намеревались переправить куда-то еще, с тем чтобы уже там без помех и спешки… Мм, я не вполне понял, но, кажется, это звучало следующим образом — «как следует вытряхнуть душу». Должен заметить, что действия моих, гхм, пленителей, были довольно слаженными. Как будто им уже не раз приходилось заниматься подобными вещами. Кляп, специальные веревочные путы на руки и ноги, очень качественный обыск…

— Как же вам удалось вырваться из этой западни?

— Увидев меня, главарь этих бандитов явно удивился. После непродолжительных разглядываний он приказал своим сидеть очень тихо и куда-то спешно уехал. Как мне удалось услышать — за каким-то «командиром». Пользуясь тем, что за мной почти перестали присматривать, я потихоньку ослабил свои узы, после чего тут же покинул столь негостеприимное окружение. Через окно.

— Теперь становится ясно, где вы немного поцарапались.

— Почти, патрон.

Генрих выложил на стол доказательство своих подвигов. Смятый свинцовый комочек, в первом приближении бывший когда-то пистолетной пулей калибра семь шестьдесят два.

— Если можно так выразиться, меня горячо провожали.

— Рана серьезная?

— Плечо. Доктор сказал — пустяки.

Порученец браво улыбнулся, показывая, сколь мало его заботит боль.

— Дальше все было опять же привычным порядком: забрав в указанном месте бумаги и получив частную медицинскую помощь, я сел на поезд и пересек границу.

Достав из кармана пиджачной пары толстый и изрядно потрепанный конверт с замятыми уголками, Найгель положил его прямо перед собой. Крупп, глядя на ценную добычу, немного отстраненно поинтересовался:

— Вы уверены насчет нашего конфидента?

— Все всяких сомнений. Я более четырех часов находился от тела на очень малом расстоянии и не питаю и тени сомнений в свершившемся факте смерти — да и некоторые физиологические признаки подкрепляют мою убежденность. Например, его язык…

— Такие подробности мне не нужны!

— Виноват. Одним словом, я вполне уверен.

— Он не говорил, каким образом к нему попали сведения?