Граф усмехнулся от этой мысли, посмотрел на солнце сквозь наполовину опавшую листву яблони и поморщился.

В последнее время его сильно бесил яркий свет. Может, он действительно превращается в вампира из старых книг? Да не, бред какой-то.

Его кожа не плавится под лучами, а запах чеснока не вызывает резкое отвращение. Значит все хорошо. Зачем он это только подумал?

— Господин, все готово. Остались только клочки одежды, но они тоже скоро сгорят, — довольно сказал Герман, закончив работу и учтиво склонил голову.

— Хорошо. Проверь не было ли свидетелей. И позови ко мне в кабинет моего юриста, — небрежно бросил Григорий, отмечая, что молодой помощник бесит его куда меньше, чем старый.

— Простите барин, давно хотел спросить, а почему вы решили уничтожить семью Светловых? Есть более лакомые куски в губернии, если вы понимаете о чем я, — спросил мужчина, проявив опрометчивость и наивность.

«Сглазил, зараза», — со злостью подумал барин и уставился на приказчика глазами полными злобы.

— Не твоего ума дело, холоп. Выполняй приказания, пока не лишился башки, — прохрипел Стерх, резко меняясь в лице.

Приказчика как ветром сдуло. Барин остался один, и замер как вкопанный. Его лицо ласкали потоки свежего осеннего ветра, а в уши проникал мерный шорох листвы.

Сам того не зная, Герман нанес удар в душу своего господина. Казалось, этот урон больше, чем от кола под сердце или пули в висок.

Барин провалился во времени и пространстве, оказавшись снова на том приеме, который больше походил на попойку в дешевом баре. Он был там явно лишним, с самого начала желая уйти. Лишь она держала его в притоне, но обещала покинуть его в ближайшее время.

* * *

Бал молодых аристократов. Двадцать лет назад…

— Эй, ну ты где? Сколько можно уже? Сама говорила, что тут паршиво, а теперь куда-то пропала, — бубнил себе под нос бледный очкарик, шатаясь взад и вперед по танцполу, где бесновались подвыпившие наследники знатных родов.

В те года произошла смена династий. Старые каноны стали уходить в прошлое, а новые еще не выработались.

Поэтому бальные вечеринки превратились в простые попойки, где благородные забывали о своем благородстве, дергаясь под попсовую музыку, поглощая все, что горит, и отдаваясь всевозможным порокам.

Спустя годы, на такие вечеринки установят ограничения. Но тогда всем было плевать. Чего там, даже взрослые дворяне вели себя хуже подростков, уж не говоря о простой молодежи.

— Ю-ху давай, зажигай! Эй девушка-красавица, ты мне очень нравишься! — прокричал сорокалетний барон пьяный вдрызг, приставая к юной особе.