В нескольких местах сделали то же самое, и вскоре вокруг нас повисла разноцветная завеса. Это грязно-оранжевое и чёрно-белое месиво клубящегося дыма закрыло и наши машины, и солдат, спасая за своей непроницаемой пеленой. Мы отступали, потеряв около пятидесяти человек убитыми и ранеными.

Наконец, оторвавшись от преследования, наш несколько потрёпанный отряд остановился, чтобы раскидать вдоль шоссе или по обочинам с десяток противотанковых мин и в два раза больше противопехотных. Думаю, этого будет вполне достаточно. Я пересел с уазика на ехавший в середине колонны бронетранспортёр, и мы помчались прочь на предельной для гусеничной техники скорости.

Доехав до города, мы опустошили все его заправки и, более не задерживаясь, рванули дальше, выбрав самый короткий маршрут в сторону Эфиопии. По большому счёту никто нам больше не препятствовал. А небольшие отряды повстанцев или самообороны местных селений либо прятались при нашем приближении, либо разбегались.

Через несколько суток мы добрались до границы и пересекли её, взяв курс на Аддис-Абебу. Да уж… Помнится, несколько месяцев назад мы пересекли эту границу в количестве пятисот одного человека. Сейчас же нас оказалось чуть меньше. Пересчитав людей, я подбил потери в живой силе: назад возвращалось всего четыреста пятьдесят семь бойцов, из которых семьдесят пять человек имели ранения разной степени тяжести. Неплохой результат похода.

Обратный путь снова лежал мимо моей лаборатории. Так что попутно я прихватил ещё и крупную партию выпущенных ею лекарств и лишь после этого направился в столицу. Ещё через неделю мы въезжали в полевой лагерь, расположенный в одном дневном переходе от Аддис-Абебы.

Пока отряд расформировывался в полевом лагере, я поспешил в столицу. Всё равно все бойцы разъедутся на отдых, чтобы отвезти трофеи и рассказать всем о своих успехах, похвастаться подвигами. Денег я взял в походе немного, зато разжился техникой. Из потерь — люди и полевая батарея. Но зато я теперь точно знал, что мне нужно.

Ещё на границе у меня состоялся разговор с бывшим сержантом Магни Банги, которого я вызвал к себе.

— Мы вышли на границу, и теперь я могу тебя отпустить. Я видел: ты воевал вместе с нами. И воевал хорошо. Свобода станет тебе наградой.

— Но я хочу идти с тобой! — воспротивился почему-то сержант.

— Зачем? — удивился я.

— Я хочу принадлежать к сильным воинам! А ты сильный воин. И ты показал мне куда двигаться. Я хочу быть в твоём отряде и стать командиром у тебя.

Я внимательно посмотрел на Банги, и неожиданно меня посетила интересная мысль.