— Посмотрим? — предложила Марта.

— Посмотрим, — пожал плечами я и, щёлкнув пальцами, зажёг небольшой светоч.

В целом помещение оказалось именно таким, каким мы увидели его мельком. Но, правда, было одно но! На стеллажах стояло множество стеклянных сосудов, в которых плавали разные части тела и внутренние органы.

Надо сказать, что это был не холодильник, так что, за счёт чего они там сохранялись, был большой вопрос… или не сохранялись? Стеллажей и больших банок литров по сорок или даже пятьдесят было великое множество. Мы прошлись между рядами, и везде было одно и то же.

— Странно, что запаха разложения нет, — сказала задумчиво Марта, которую беспокоил тот же вопрос, что и меня, — может быть всё дело в растворе, в котором они плавают?

— Или в магии, — предположил я, — этот вариант, мне кажется более убедительным. На этих банках даже крышек нет!

— Да, какой-никакой, а запашок должен был бы быть, а тут прям вообще ничем не пахнет! На лестнице и то больше запахов было! — согласилась Марта.

Мы прошлись по всему этому складу запчастей тел, и нашли ещё одну дверь в противоположном конце. Дверь тоже была самой простецкой, из старого разбухшего ДСП и без всяких замков.

За ней оказалось ещё более неприятное помещение. Я видел такое раньше в кино, когда кино ещё было. В ужастиках в основном. Это было похоже на подпольный хирургический кабинет… хотя нет, не кабинет, скорее завод!

Множество столов, заляпанных старой кровью. Было видно, что её замывали, но не очень тщательно. Рядом с каждым столом стояла тумбочка на колёсиках, где сверху был выложен разнообразный инструмент, при взгляде на который на ум приходило только одно слово: «расчленение». Всякие пилы, большие ножницы и ножи и тому подобное.

Столы разделяли висящие на натянутых тросах заляпанные целлофановые полотнища.

Во всём увиденном нами только одно было хорошо — сейчас здесь никого не было, ни жертв, ни палачей. Было тихо и пусто. Правда, в отличие от склада, здесь горело тусклое дежурное освещение. Некоторые лампочки иногда помигивали, что создавало ещё более жуткую атмосферу.

— Что-то меня подташнивает, — сказала Марта, — как бы не бл… ну, в общем, ты понял…

— Я понял и испытываю схожие чувства, — ответил я, и это было правдой.

Находиться здесь было муторно, поэтому очень хотелось побыстрее покинуть это мрачное место. Сирена, кстати, к этому времени уже смолкла.

— Интересно, всё-таки они будут устраивать шмон? — сказала Марта, — или посчитают срабатывание сигнализации системным сбоем.

— Шмон? — усмехнулся я, — интересные словечки у тебя иногда проскакивают. Где, интересно, ты их набралась.